Экономические провалы - Василий Кокорев

Все вообще сырые произведения русской земли, пока они дойдут из рук производителя, положим земледельца Самарской губернии, в руки потребителя, положим жителя Франции, переходят по крайней мере 15 инстанций, отчего цена их вырастает противу первоначальной, за вычетом необходимого расхода на перевозку, нередко на 300%, к явному вреду производителя и потребителя. Недавно один умный человек, крестьянин Псковской губернии, Максим Афанасьевич П., говоря со мной о переходах, которым подвергается псковский лен, выразился удивительно ясно и верно: "Лен, прежде чем дойдет до иностранцев, проходит пятнадцать рук, и каждая рука накидывает 10%" Далее: "Тот, наш же псковский лен, который возвращается к нам в хорошо обделанном виде, на обратном пути проходит десять рук, и каждая рука опять присмаливает 10%".

Максим Афанасьевич на днях едет в Бельгию и Англию для изучения обработки льна, с намерением ввести эту улучшенную обработку дома, и все то, что присмаливают к себе теперь разные руки, обратить в пользу родной земли. Я познакомился с этим замечательным лицом, потому что он желал получить от меня адрес крестьянина Алексея Михайловича Замятина, находящегося теперь в Шотландии для изучения выделки дренажных труб и укладки их в полях.

Но коснувшись в моей статье этих двух личностей, я отдалился от дела, как скажут многие. Нет, не отдалился, а напротив - приблизился к делу. Позвольте спросить, где же яснее видно истинное пробуждение русской земли, как не в поездке этих крестьян за границу, ради изучения, на последние их гроши, общеполезных предметов? Да послужит это нам справедливым укором и вместе с тем толчком к разработке наших промышленных сил.

Перехожу опять к делу о торговле.

Кажется понятно какую общеполезную услугу может оказать предлагаемая мною компания, когда она станет лицом к лицу как с производителем, так и с потребителем. Затем понятно и то, какие она сама может иметь выгоды.

А выгоды эти привлекут огромное число малых капиталов и расширят объем действий компании до такой степени, что она будет в силах со временем направить несколько тысяч молодых людей на общеполезный труд.

Компания должна иметь постоянные конторы в местах закупки разных предметов, как-то: в Самаре - пшеницы, на Каме и в Моршанске - разных хлебов, в Орле - пеньки, в Саратове и Пермской губернии - сала и т. д.

Из этих контор земледелец будет иметь возможность во всякое время года получать за свои произведения удовлетворительную цену, совершенно освободясь от необходимости продавать их кулакам, мироедам за бесценок, что теперь случается постоянно при осеннем взыскании в казну податей, когда деньги бывают крайне нужны, а зимние базары еще не установились, и настоящие закупщики еще не приехали.

Компания должна иметь склады хлебов и всех сырых произведений земли в русских портовых городах и на всех европейских биржах выставлять каждонедельно ведомость о том, что хранится в ее складах, и что и когда ожидается к поступлению, и по каким ценам продается, дабы каждый иностранный корабль мог отправиться в Россию с полною уверенностью в том, что найдет нужный ему груз по цене, уже известной заранее.

Компания должна иметь свои собственные перевозочные средства, то есть буксирные пароходы и баржи по всем нужным ей внутренним водяным сообщениям в России. Для этой цели необходимо устроить в удобной местности собственный механический завод, который бы производил постройку новых и починку старых пароходов.

Вот и все, что указывает нам в общих чертах путь, проложенный уже существующею торговою деятельностью, но сколько и в этом пути приманчивого для ума пытливого и наблюдательного!

Один молодой человек, член компании положим, поместился в Самаре, стоит лицом к лицу с почтенным земледельцем, покупает его труд, дары природы, без обвеса и без обмера, говорит с ним приветливо, освежается и пополняется его простою и ясною речью, в случае нужды служит ему, разменивая, например, бумажку не на истертую мелочь, похожую на пуговицы, а идет за серебром ясного чекана в казначейство и добывает его там своею настойчивостью, не допуская, чтобы крестьянин был не удовлетворен. В два, три года этот молодой человек снискивает народное доверие; в той местности, где действует, он достигает высокого значения: ему поверяют и горе, и радость.

Другой молодой член компании поместился в механическом заводе и наблюдает за сборкою пароходов; в глазах его смышленый труд русского белолицего, кудреватого молодца вытачивает винт для движения речного парохода, кует, сверлит, плющит металл, как воск. Вот наступает и день спуска поспевшего парохода, и вот он плавает уже от одной пристани к другой при звуках русской песни: "Вниз по матушке по Волге". А песня эта поется уже не с лямкой на груди, не по колено в воде, не от горькой надсады на бесчеловечной работе, при тяге простых барок, а на сухой палубе парохода, в тепле и добре, после сытного обеда и после дешевой и не водянистой чарки хлебной водки, выпитой за здравие Александра II.

Третий член компании действует при складах в портовом городе, продает русское добро без излишнего возвышения цены, но с оглядкою назад, чтобы не продать того, что нужно дома, чтобы не случилось того, что вышло теперь в Архангельске. Там почти весь привезенный из Вологды и Вятки хлеб продали за границу: остаток так мал, что цена в Архангельске более рубля сер. за пуд ржаной муки, а в Пинеге и Мезени и по 2 руб. за пуд нет. Вот отчего и нашли в Архангельске тысячи людей, обратившихся в нищих и не знающих, чем им прокормиться. Нет, третий член не так будет поступать: он знает, что за выпуск хлеба без соображения со внутреннею потребностью все прочие члены стогласнои компании предадут его, как истинного виновного, на общее презрение и скажут громко, всенародно указывая на него пальцем: вот кто причина того, что ваши внутренности жжет голод.

Зато третий член, и в случае голода за границей, будет также рассуждать по-человечески и не захочет брать угнетательную цену, храня русскую честь и зная, что всякий человек, где бы он ни жил, все равно создание Божие, требующее любви и участия.

Четвертый член сидит в конторе, сводит всему счет, хранит сумму и сообщает все сведения о ходе дел, объявляя всем своим товарищам, кто из них на сколько потрудился и чья деятельность что принесла в общую кассу. Затем члены пятой, шестой, седьмой... да что много толковать? - член сороковой, семидесятый и сотый, все спаяны одною мыслью и одним стремлением - быть добросовестными исполнителями принятых ими на себя поручений народного посредничества между производителями и потребителями.

Вступаем в описание действий на втором пути компании, то есть на пути, не пробитом еще практическою деятельностью, а уясняемом только обстоятельствами и мысленным воззрением вдаль.

Здесь мы будем говорить отрывисто. Тому, кто сочувствует основаниям компании, понятна будет вся ее перспектива из одних заглавий предметов второго пути, а кто принадлежит к партии людей отсталых и рутинных, тому сколько ни говори, все будет, по русской пословице: об стену горох.

Почему от пароходов речных не перейти к устройству кораблей для вывоза на них русских произведений?

Почему вместо пшеницы не вводить в обыкновение отправку ее за границу крупитчатою мукой, заведя мельницы в удобных местностях?

Почему не устроить на Волге и Днепре плавучие мельницы для размола пшеницы, по примеру существующих в Майнце на Рейне?

Почему не обратить внимания на упадок пивной торговли, которая составляет теперь 1/8 часть против бывшей 25 лет тому назад? От этого земледелие теряет в сбыте ячменя многие миллионы рублей в год.

Почему не обратить внимания на хмель? Цена русского хмеля от 3 до 6 руб. за пуд, а привозимого из Англии - от 25 до 60 руб. Все дело в том, что у нас не умеют собирать, сушить и прессовать, и оттого русский хмель утрачивает свою силу.

Почему не арендовать степи, втуне пропадающие у казны или у частных лиц, для разведения скотоводства, с употреблением в дело той травы, которую теперь иссушает даром солнечный жар?

Почему семя конопляное и льняное не отпускать за границу обращенным в масло, а выжимками не откармливать свиней и не продавать их в виде ветчины, хотя по половинной цене противу иностранных окороков?

Почему не кормить русских свежим постным маслом и негорьким пшеном, то есть почему не завести маслобойни и круподерки на севере, хотя бы, например, в Москве, Рыбинске, Архангельске, дабы масло и пшено были сейчас сделанные, свежие, а остатки от этих фабрикации употреблялись на корм скоту, разведение коего в северной России необходимо для удобрения почвы?

Почему не обратить внимания на несоразмерно-дорогую цену кирпича в столицах (до 16 руб. сер. за тысячу), которая вдвое выше лондонской цены? Введение кирпичеделательных машин и право занимать казенные глинистые земли значительно бы удешевило и улучшило кирпич.