Экономические провалы - Василий Кокорев

III

Что значат для настоящих дней все предшествовавшие рассуждения наши о вреде тарифной системы? Какая польза от этих рассуждений? Дело, наверное, не изменится, неудовольствие со многих сторон, наверное, возбудится, и в результате будет один только говор, и то непродолжительный.

Говор - и довольно этого, а продолжителен он будет или нет, это зависит от степени общего участия. Во всяком случае, печатное слово должно исполнять свою обязанность и стоять за общие интересы, а здесь дело касается всех потребителей, следовательно, если они сами смотрят хладнокровно на окружающие их тягости и неудобства, то это уже их собственная вина, и печатному слову в таком случае остается одно утешение: принять на себя за них удары неудовольствия от некоторых. Но могут начаться споры, доказательства? Вот это всего лучше; в этом крайне нуждается всякое дело и всякая одиночная мысль. Часто бывало и будет, что сотня неграмотных простецов высказывает такие вещи, которые, в применении к жизни, выходят умнее всякой кабинетной мудрости.

Итог, однако ж, выходит такой, что за сделанную укоризну тарифам сожалеть не о чем.

Опять к делу, к труду одиночному, всегда более или менее ошибочному.

Мы остановились на том, что торговля должна быть нравственна и человеколюбива; значит, надо хлопотать об удешевлении цен всех припасов и изделий для покупателей, о поддержании цен для производителей.

Кроме того, надо поставить промышленную деятельность в такое положение, чтоб была возможность упражняться в ней всем тем молодым людям, кои сидят теперь на скамьях университетов, гимназий и других учебных заведений. В России это теперь в особенности нужно, потому что направление понятий изменяется, и молодые люди жаждут дела и деятельности, а не чиновничьих мест; число желающих заниматься частною деятельностью растет с каждым днем. Лишь только проносится слух о какой-либо вновь учреждаемой компании, как и начинают из всех городов сыпаться изъявления желания получить место. В компании жизненных продуктов и черноморского пароходства было столько желающих поместить себя, что предложения во сто раз превышали самую потребность. Надо взять в соображение, что преобразование помещичьих имений и благодетельное уменьшение штатов в казенных местах родит новое огромное количество свободных людей. Надо заблаговременно подумать, куда их пристроить. В благоустроенном гражданском обществе не должен раздаваться вопрос, произносимый целыми массами людей: что нам делать?

Итак, промышленность, если она хочет идти с человечеством рука об руку, нога в ногу, должна предупредить этот вопрос. Не только в России, но едва ли в Европе, за исключением Англии, вполне понята та гражданская сила, которая скрывается в промышленности. Сила эта, при хорошем направлении, развивает все: и внутреннее благосостояние, и нравственные основы, и финансы. Без этой силы - нет государственной силы!

В Европе еще большее, чем в России, число людей, ищущих месть, во всех городах осаждают словесными и письменными просьбами об определении к разным должностям по части промышленности.

Высказанное нами убеждение в пользе свободной торговли всего бы более содействовало образованию ее на общеполезных началах. Но это мечта, - возражают многие. Мы думаем, что это семя, которое даст свои плоды в ростилах общедумия. Пусть только сообразят, что в охранении тарифами нуждаются, например в России, положим, 100 фабрикантов, а в приложении своих способностей к промышленной деятельности нуждается, по крайней мере, 100 тысяч человек; в них напрасно пропадает Божий дар и гаснет жар. Затем через свободную торговлю выигрывают все потребители, то есть все народонаселение. Нет, невозможно, чтобы такое дело могло истаять, заглохнуть, не дать плода.

Представим пока наши личные соображения, которые подсказывает внутренний голос. Пропустив его чрез свою одиночную мыслительность, представляем его, как недодумку, на общее обсуждение.

В России потребно образовать обширную компанию, под названием, положим: Общеполезная Деятельность, положим: Взаимная Польза, словом, под таким названием, какое у кого-нибудь мягко и удачно выговорится и выразит в кратчайших словах цель и мысль. Почему бы, например, не озаглавить такого общества словом: Муравейник?

Цель компании простая и чистая: быть посредником между русским производителем и европейским потребителем по всем главным отраслям торговли и заменить собою те переходы, которым товары подвергаются при нынешнем устройстве торговли. Действие такой компании, развиваясь отдельно от нынешнего устройства торговли, из капиталов, вновь привлеченных к торговой деятельности, положит преграду часто являющемуся в ней характеру монополии.

Обширность компании должна состоять не столько в ее денежных средствах, сколько в изобилии деятелей, так чтобы каждый управляющий какою-либо отдельною частью, его помощник, наконец приказчик, был член компании, одушевленный сочувствием к ее успеху не одною материальною выгодою, но и убеждением, что в общем росте дела заключается личный рост каждого деятеля, что же касается до капитала, то он может ограничиваться при самом начале компании суммою 10 млн. руб., которая будет увеличиваться впоследствии хотя бы до 100 млн. и более, смотря по надобности и по числу лиц, желающих в ней участвовать. Число желающих будет, без сомнения, весьма большое, когда все ясно увидят выгоду в помещении своих капиталов, а выгода эта несомненна, потому что цель проста, чиста, ясна.

После объясним действия компании, а теперь скажем несколько слов об ее составе.

Во-первых, больших капиталистов не надо, а надо молодых деятелей, которые бы, имея небольшой капитал, могли из незначительных складов составить огромное целое и были бы в необходимости разобрать между собою все должности и исполнять их сами. Неужели в России нет двух тысяч лиц, имеющих по 5 тыс. рублей, или тысячи лиц, имеющих по 10 тыс. каждое? Из числа моих знакомых я могу насчитать пятьсот лиц, имеющих умеренные капиталы, а Россия велика, стоит только войти в идею предложения, и тогда общий отклик укажет многих. Что может сделать каждый молодой способный человек, владеющий 10 тыс.? Какую отдельную промышленную деятельность предпримет он с таким капиталом? Ровно ничего нельзя сделать, и по необходимости должно маяться и не двигаться с места; даже тот, кто имеет 50 тыс., ничего не в силах с ними сделать серьезного для развития отечественной промышленности, а между тем у людей, владеющих мелкими капиталами, деятельности, вдохновения больше, чем у лиц, завладевших уже капиталами огромными, которые невольно служат причиною лености, отяготения, привычки идти по старой рутине.

Во-вторых, компанию должны составлять сто голосов, или паев.

Принимая цифру основного капитала в 10 млн. выходит, что каждый пай должен представить 100 тыс. руб. сер. Каждый пай может составляться из десяти лиц, которые свой голос предоставляют из среды себя одному. Дозволение составить одному лицу полный пай, то есть вложить 100 тыс., может быть дано только в том случае, когда недостаточно будет мелких капиталов. Без этого условия могла бы исказиться главная цель - введение в дело возникающих деятелей.

В-третьих, образование управления. Но это было бы теперь преждевременным рассуждением. Вначале нужен отклик на предложение, который обнаружит и самые имена деятелей. Наконец, всего лучше они сами, в общем своем собрании, могут выработать общим умом порядок ведения дел, соглашенный с потребностью и личными способностями деятелей. Теперь можно сказать одно, что узел действий должен быть в Москве; в ней потребно устроить главное правление и сосредоточить в нем получение всех сведений о ценах из контор закупки и продажи всех вообще предметов. Форма управления есть внешняя сторона дела, есть второстепенность, и толковать о ней нечего. Когда явятся люди, проникнутые убеждением в полезности самой основы дела, то они уже сами совладеют и с изобретением внешнего устройства, а навязывать его им, как предварительный плод умозрений, было бы насилие, вредное для всякого действия в жизни.

Начинаем разговор о деле, о том, в чем должна состоять деятельность стогласной торговой компании. Разделим эту деятельность на три пути:

Первый путь, проложенный опытами прежних лет.

Второй, - тот, на который направляют нас обстоятельства.

Третий, - неведомый еще, но который должен уясниться от изучения России.

Вступаю в изложение подробных действий на первом пути, то есть уже известном.

Все вообще сырые произведения русской земли, пока они дойдут из рук производителя, положим земледельца Самарской губернии, в руки потребителя, положим жителя Франции, переходят по крайней мере 15 инстанций, отчего цена их вырастает противу первоначальной, за вычетом необходимого расхода на перевозку, нередко на 300%, к явному вреду производителя и потребителя. Недавно один умный человек, крестьянин Псковской губернии, Максим Афанасьевич П., говоря со мной о переходах, которым подвергается псковский лен, выразился удивительно ясно и верно: "Лен, прежде чем дойдет до иностранцев, проходит пятнадцать рук, и каждая рука накидывает 10%" Далее: "Тот, наш же псковский лен, который возвращается к нам в хорошо обделанном виде, на обратном пути проходит десять рук, и каждая рука опять присмаливает 10%".