Послания ап. Иоанна - Д. Джекман

В каком смысле Иисус пришел водою? Вряд ли здесь имеется в виду просто Его физическое рождение как человеческого существа, хотя бы потому, что в этом факте нет ничего необычного, достойного упоминания и обсуждения. Гораздо более правдоподобно звучит предположение о том, что речь идет о начале служения Иисуса, когда весть о Его «приходе» стала распространяться достаточно широко. Этот момент Его крещения в реке Иордан отмечен водой (Мк. 1:9–11). Дело не только в том, что это было самое начало Его служения, здесь было явлено божественное доказательство истинности Его слов. «Когда Иисус выходил из воды, разверзлись небеса, и Дух, как голубь, сошел на Него. И глас был с небес: «Ты Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (Мк. 1:11). Вот в каком смысле Иисус «пришел водой», чтобы взять на Себя дело, порученное Ему Отцом.

Как бы по–разному лжеучителя ни истолковывали случившееся, все они сходятся на том, что это был именно тот момент, когда Божественный Дух Святой снизошел (временно, как они полагают) на человека по имени Иисус. И при таком подходе они ничего не имеют против утверждения о том, что Иисус «пришел водою» именно в смысле Своего крещения. Иоанн, однако, старательно подчеркивает, что Иисус пришел не водою только, но водою и кровию (стих 6). Он имеет в виду, что пришедший, Которого христиане признают как Сына Божьего, целиком и полностью, во всех отношениях был вечным Сыном, Христом, и это в такой же мере проявилось в Его смерти, как и в крещении или рождении. Иисус, умерший на кресте, был не просто человек, которого покинул Дух Святой; Он был Богом. Он пришел кровию. Цель Его прихода, и об этом было возвещено в момент Его крещения, состояла именно в жертвенной смерти, которую Он должен был принять. Сын Божий стал искупительной жертвой за наши грехи, вот почему лишь вера в Него одного, в то, что Он выполнил Свое дело, может дать нам вечную жизнь, привести к Богу, помочь возлюбить всей душой Его и Его детей и одержать победу над миром.

В стихе 6 упоминается еще и третье «доказательство». И Дух свидетельствует о Нем, потому что Дух есть истина. Иоанн здесь выходит за рамки события, участником которого был он сам вместе с другими Апостолами, за рамки того, что они видели и о чем поэтому свидетельствуют (1:2; 4:14). Он стремится подчеркнуть, что все, о чем они возвещают, исходит от Духа Святого, Который есть истина. Вряд ли мы согласимся с мнением Августина относительно того, что «Дух», о котором здесь идет речь, это дух или душа человека по имени Иисус, воссоединившаяся в смерти со своим Отцом. Такая точка зрения в высшей степени обусловлена тем, о чем уже говорилось, а именно, что Августин связывает упоминание о «воде и крови» исключительно с событиями, происшедшими на Голгофе. Трудно представить себе, чтобы Иоанн назвал дух человека–Иисуса истиной. Если мы согласимся с большинством интерпретаторов, которые утверждают, что здесь говорится о Духе Святом, это будет гораздо больше соответствовать библейскому подходу. Если развить идею Иоанна о достоверности и законности свидетельства троих, то можно сказать, что если Дух Святой «вызван» для свидетельства, Ему не нужно провозглашать: «Я клянусь всемогущим Богом говорить правду и только правду». Он ведь Бог. Все наши представления исходят от Него, и это подтверждается нашим законодательством. Таким образом, Дух Святой содержит доказательство в Себе Самом, поскольку Он и есть истина. Не существует правды вне Бога, она исходит исключительно от Него. Правда — это не то, за что «проголосовало» большинство, а также и не то, что вызывает у нас положительный эмоциональный отклик. В определении правды нельзя полагаться на чувства. Любая жизненная правда — Божья, потому что, в конечном счете, вся существующая реальность — это тоже только Он.

Поэтому одно из предназначений Духа Святого состоит в свидетельстве об истине, а истина — в Иисусе. Господь Иисус Сам говорил об этом Своим ученикам: «Когда же придет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне; а также и вы будете свидетельствовать, потому что вы сначала со Мною» (Ин. 15:26–27). Каждый из Апостолов стал своеобразным руслом, по которому река истины устремилась в мир. Дух Святой был их поручителем, Он же внушал им, что они должны делать. И как еще может Дух Святой свидетельствовать об истине сегодня, если не через тех, кого Он уполномочил для этой цели с самого начала — все тех же Апостолов и их свидетельства, собранные в Новом Завете? И вновь мы отмечаем, что это прямое исполнение обещания, данного Иисусом и увековеченного Иоанном в его Евангелии. «Когда же придет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину; ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам» (Ин. 16:13).

Итак, доказательство, исходящее от Святого Духа, мы получаем через Священное Писание, Божье слово истины. Оно наставляет разум и придает новую направленность желаниям человека, по мере того как он пребывает в Боге вместе со своими братьями по вере, повинуясь Господу и все больше и больше становясь Его образом и подобием. Дух Святой, Который от Бога, с помощью Слова Божьего и сейчас помогает рождению детей Божьих. Или, говоря словами Вестминстерского символа веры: «Все наше вероисповедание и убежденность в непогрешимости истины (Библии) являются следствием воздействия Духа Святого на наши сердца с помощью и через посредство Слова Божьего, содержащего в себе все необходимые доказательства»[52]. Именно этим объясняется, что 3000 человек были обращены в один только день Пятидесятницы. И дело не в том, что им внезапно открылись какие–то новые свидетельствующие обстоятельства, имеющие отношение к воскресению или божественному происхождению Христа. Все эти обстоятельства существовали еще с утра Пасхи. Здесь проявилось воздействие Духа Святого, «свидетельствующего» об истине и личности Христа. Именно оно привело к вере такое множество людей, которые раскаялись, получили прощение и крестились (Деян. 2:36–41). Все то же самое происходит и сегодня.

Итак, три доказательства собраны воедино (ст. 7) и полностью согласуются между собой (ст. 8). Это очень важно с точки зрения возникновения чувства доверия к их достоверности. Стих 7 начинается со слова «ибо», которое имеет смысл «потому что», «поскольку». Именно потому, что существуют три доказательства, или свидетельства, которые «суть едино» мы можем быть уверены в истинности того, к чему они относятся, точно так же, как в любом суде свидетельства троих, служат неопровержимым доказательством истины. Еще по иудейским законам только показания двух или трех свидетелей имели значение (Втор. 17:6; 19:15). Этот принцип был известен и Иисусу (Ин. 5:31–37), Который в качестве доказательства того, что Он Тот, Кем Себя называет, тоже ссылался на двух свидетелей. Первым был Иоанн Креститель, его слова об Иисусе, а вторым — Отец, пославший Его совершить определенные дела и рассказать людям необходимое, и это поручение, в свою очередь, удостоверяло, что Иисус — Сын Божий. Даже Сам Бог, «желая преимущественнее показать наследникам обетования непреложность Своей воли, употребил в посредство клятву, дабы в двух непреложных вещах, в которых невозможно Богу солгать, твердое утешение имели мы» (Евр. 6:17–18). В рассматриваемых стихах говорится о трех свидетельствах, или доказательствах, того, что Иисус — Сын Божий. Они столь же беспристрастны, как свидетельство Иоанна о Его крещении (Ин. 1:34) и свидетельство сотника о Его смерти (Мф. 27:54). Итак, всякий раз, когда Дух Святой сегодня будет подобным образом привносить свет истины в души людей, они станут исповедовать Иисуса как Спасителя, Господа и Бога. Важно и то, что свидетельство любого человека гораздо менее значительно, чем свидетельство Самого Бога о Его истине.

Читатели современных английских переводов должны знать, что необычная краткость стиха 7 обусловлена тем, что здесь пропущены строчки, включенные в Textus Receptus[53] и в Авторизованную версию Библии издания 1611 г. НМБ в сноске делает дополнение и цитирует стихи 7–8 полностью. В ПНВ и НАБ эти строки игнорировались, поскольку не были обнаружены ни в одной греческой рукописной копии Первого послания Иоанна, сделанных до четырнадцатого века, а шесть вариантов, в которых они имелись, были созданы позднее и поэтому ценились не особенно высоко. Слова эти впервые возникли в старой латинской версии Библии V века и были включены в Вульгату[54] примерно в VIII веке, где они и сохранились. Брюс, во время дискуссии по этому поводу, рассказывает, каким нападкам подвергся Эразм, позволивший себе опустить слова «три свидетельства на небе» в своем первом печатном издании Нового Завета на греческом языке (1516). В ответ на эти претензии Эразм ответил, что с удовольствием включил бы их, если бы только ему была предъявлена греческая рукописная копия, где они содержатся. И она в конце концов была найдена — написанная около 1520 года! Эразм, как и положено, сдержал слово, хотя прекрасно понимал, что это не доказательство, и включил дополнительный текст в свое третье издание (1522). Лютер перевел его на немецкий язык, а Тиндал — на английский. Последующие печатные греческие издания Нового Завета также содержали эти слова, и, продолжая установившуюся традицию, их включили в Textus Receptus и Авторизованную версию Библии 1611 года[55]. Возможно, одним из серьезнейших аргументов против этого варианта было то, что никто из руководителей ранних церквей никогда не цитировал этих слов, в то время как, борясь против ереси, они должны были бы только приветствовать столь явное доказательство библейского подхода к понятию Троицы, если бы такой текст существовал[56].