Переворот.ru (СИ) - Маркеев Олег Георгиевич

Он откинулся на спинку кресла, помял подбородок, с неприкрытым профессиональным интересом разглядывая Злобина.

— Это официальная встреча? — спросил он.

— Это беседа двух профессионалов, Николай Сергеевич. Мы с вами в некотором роде соратники. Кто не дошёл до вас, получает полный катарсис[29] у меня в кабинете. Кстати, как вы относитесь к своим клиентам?

— М-м-м. Как к больным, развращенным неправильным воспитанием детям, дорвавшихся до рычагов управления страной.

— А я — как к особо опасным врагам рода человеческого.

Николай Сергеевич тонко улыбнулся.

— Мне непозволительно до такой степени заострять формулировки.

— Иначе вы начнёте глазки пациентам выдавливать?

Коркин рассмеялся.

— А зацепило, да, Андрей Ильич? Шикарный образ! Не оскоплённый, а ослеплённый преступник! Преступление и вечное, прижизненное покаяние — это же так мило русской душе. Вспомните Достоевского. От себя скажу, если бы писанину этого невропата не преподавали в школе, нам бы пришлось весьма и весьма тяжко. Для купирования русского беспредела Достоевский сделал не меньше, чем Иисус. Благодаря Достоевскому у нас душа преступника вечно мечется между тягой к безнаказанности, что я называю безбожием, и покаянием, что я считаю подсознательным мазохистским комплексом. Совесть — это проявление садо-мазохистского комплекса. Спорить будете?

— Чтобы убедиться, что мы разные по происхождению, воспитанию и образованию люди? Напрасная трата времени.

Коркин не стал скрывать своего удовольствия от ответа Злобина.

— В точку! С точки зрения моей науки в истории действуют не индивидуумы, а пси-матрицы. — Он пошевелил в воздухе пальцами. — Понимаете, пси-матрица есть некая константа, как клетка. Раз сформировавшись, она проживает собственную жизнь, взаимодействуя с окружающей средой и другими пси-матрицами. О чем конкретно спорил Сократ с Платоном, не суть важно. Я вижу только взаимодействие пси-матрицы «Сократ» с пси-матрицей «Платон». И ничего более! Только перетекание, взаимообмен или вампирическое поглощение психической энергии.

Злобин сделал последний глоток из крохотной чашечки, поставил её на блюдце и покачал головой.

— Увы, Николай Сергеевич, моя пси-матрица не столь развита, как ваша. Я все ещё вижу в преступнике человека, а не голый мотив и набор психических отклонений.

— Просто вы не научились отделять форму от содержания.

— Как только сподоблюсь, подам рапорт об отставке, — отбил подачу Злобин.

Николай Сергеевич удовлетворённо кивнул.

— Вы ещё человек, Андрей Ильич. Хотя, по некоторым признакам я улавливаю в вас нечто большее, чем человеческое.

— На здоровье. — Злобин развернул на коленях папочку. — В материалах, изъятых нами по уголовному делу, возбуждённому по факту смерти господина Матоянца, мелькает термин «психофашизм» и «антипсихофашизм». Такие же термины употребляются в вашей книге. Это случайно?

Николай Сергеевич сложил ладони лодочкой, медленно потёр кончики пальцев. Глаза впились в переносье Злобина.

— Ничего случайного. Моя книга — эксперимент по сканированию коллективного сознания. Мы хотели собрать статистически значимый результат для своих чисто научных изысканий. Глеб Лобов по заданию Матоянца искал прикладные и эффективные методики воздействия на социум. Частично, они описаны в нашей литературной поделке.

— А более подробно в трудах Тавистокского института?

— Браво! — обронил Коркин. — Домашнее задание вы выполнили на «отлично».

— Лесть — это приём зондажа?

— Естественно, — с саркастической улыбочкой ответил Коркин. — Но на вас она, увы, не действует. Что касается «психофашизма», то это мой термин, обобщающий все методы Тавистока. Например, пенсионная реформа на новогодние праздники — это классический «шок будущего». Акт психофашизма, направленный на подавление воли и «жажды жизни» у наиболее незащищённой части населения. Надо быть особо расчётливым садистом, чтобы ударить акцией тогда, когда люди измочалены поиском средств для достойной встречи праздника. Единственного подлинно семейного праздника, заметьте! Праздника надежды, если хотите. А тут им — раз! — Коркин резко хлопнул в ладоши. — И бастовать-то холодно и некому. Все оливье под водочку жрут по норам. Так и прокатило. Бросили в виде откупного компенсацию за проезд в автобусе. Народ и утёрся.

Он сделал строгое лицо.

— В краткосрочной перспективе данный «шок будущего» приведёт к прогрессии смертности в соответствующей возрастной группе и свяжет бытовыми проблемами наиболее социально активную прослойку тридцати-сорокалетних. У них и так сердечная чакра поражена до уровня явных инфарктов, а лобная чакра[30] от гипернагрузок стимулирует ранние инсульты. В результате сорокалетние снизят свою социальную ценность до минимума, а многие просто перейдут в категорию инвалидов и присоединятся к нищим пенсионерам, чернобыльцам и ветеранам боевых действий. Бог даст, не надолго. Суицид, повышенный травматизм, предельное снижение энергетического потенциала организм, знаете, долголетию не способствуют.

Коркин подцепил пальцами финик. Отправил в рот, прожевал, выплюнул в салфетку косточку. Запил сладость горьким кофе.

— Антипсихофашизм — это дело Ходорковского, — продолжил он. — Использовали приём «глубоко проникающего внутреннего напряжения». Арестовывали, судили, рядили, спорили… Посадили. Но не добили физически. Что сохраняет интригу. Обратите внимание, что процесс раскулачивания Ходорковского был столь публичным, что по репортажам, слухам, домыслам и сплетням затмил педофильские шуры-муры Майкла Джексона. Из Ходорковского сделали поп-звезду. В терминах моей науки — виртуальную псиматрицу, внедрённую в коллективное сознание. Как вы думаете, сколько бизнесменов встало в очередь на раскулачивание?

— Много.

— А я думаю, что подсознательно, практически все. Вот это и есть антипсихофашизм в действии. Воровать меньше не станут, но на власть покушаться — это желание у них отбили напрочь.

— Но источник столь полярных действий один и тот же. Это не государственная шизофрения, часом?

Коркин усмехнулся.

— Есть немножко, кто же спорит. Власть демонстрирует парадоксальные реакции, но это обусловлено психотравмирующей двойственностью её природы. Надо быть паханом для нашего криминализированного на уровне подсознания народа и супер-хищником для международной стаи хищников из «Большой семёрки». Незавидное положение. Малейшая слабинка, внутри «раскоронуют», а снаружи — сожрут.

— Но почему «фашизм», пусть и с приставкой «пси»? Чтобы кому-то мёдом в ухо капнуть?

— Дёгтем, милый Андрей Ильич, дёгтем! Внедряя этот термин в научный оборот, я сознательно давал знать своим конкурентам, что знаю, откуда ноги растут. Если возьмёте на себя труд внимательнее почитать бумаги Глеба Лобова, то в исторической справке найдёте интереснейший фактик. Пресловутый «Гарвардский проект» — есть американская доработка исследований гиммлеровского института «Аненэрбе»[31]. Знакомое название?

— Чуть-чуть.

— Как и всем нам. Американцы захватили ведущих исследователей и их материалы. Точно так же, как прибрали к рукам фон Брауна и его ракетное КБ. Вместо ракет «Фау» фон Браун сделал американцам «Аполлоны» и обеспечил лунную программу. А маги «Аненэрбе» раскрутили программы «майнд-контроля» с использованием психоделиков, дистантного низкочастотного облучения и зомбирование сознания при помощи СМИ. Все это слилось в «Гарвардском проекте» и было сброшено на СССР вместо атомной бомбы. — Он развёл руками — Результат психофашизма вы имеете неудовольствие наблюдать.

— А победить его, получается, можно только антипсихофашизмом?

— Конечно, есть классический способ. Можно устроить гражданскую войну с применением обычных средств. Но, уверен, Запад не допустит пугачёвщины вокруг ядерных объектов. Хотя, это будет лишь повод к интервенции. Истинная причина, которая толкнёт Запад на «югославский вариант», это спасение компрадорской элиты, которая использует методы психофашизма против собственного народа.