Алчность - Берг Анита

— Как пожелаете, мистер Джеймс. — Фентон слегка наклонил голову и, не разворачиваясь, вышел из комнаты — это его умение всегда восхищало Джейми.

Юноша быстро переоделся в джинсы и свободную рубашку, накинул на плечи свитер, вышел из дому и быстро пошел через парк. В детстве, когда он чувствовал себя обиженным, то всегда шел к Лу. И с тех пор ничего не изменилось: пусть ему скоро стукнет шестнадцать, пусть его рост приближается к шести футам, но в минуты, когда ему было плохо, он хотел видеть Лу.

— Ого, ты с каждым разом становишься все больше и больше. Заходи. — Лу распахнула перед ним двери коттеджа.

— Я что, не получу поцелуя? — спросил Джейми; остановившись в узком коридоре.

— Даже не знаю, прилично ли это — ведь ты теперь такой большой мальчик, — женщина улыбнулась ему почти интимной улыбкой, погладила руку, и юноша почувствовал, как в нем вспыхнуло возбуждение. Чтобы Лу по глазам не догадалась о его эмоциях, он быстро отвел взгляд.

Ощущая неловкость, он повернулся и прошел в прихожую. Это была милая комнатка с ситцевыми занавесками и диваном в тон, в ней царил легкий беспорядок.

— Если бы я знала, что ты придешь, я прибрала бы здесь, — заметила Лу, убирая с дивана кипу журналов и книг и жестом приглашая его сесть на освободившееся место.

— Если бы в этой комнате был идеальный порядок, она стала бы другой.

— Пожалуй, ты прав. Я всегда считала, что в жизни есть более важные вещи, чем домашние дела.

— Мне нравится думать о том, что ты живешь здесь, среди всей этой обстановки: книг, телевизора, лампы с малиновым абажуром, — хрипло проговорил Джейми, сам не зная, к чему все это.

— Правда? Как это мило. — Лу вновь улыбнулась ему своей особенной улыбкой. Она была совсем не похожа на ее обычную усмешку — это была тихая, мечтательная улыбка, которой женщина, казалось, хочет что-то сообщить. — Не желаешь сидру? Или откроем бутылочку винца?

— Вино, если тебя не затруднит, — быстро ответил юноша: ему очень не нравились самодельные напитки.

— Для тебя — все что угодно, Джейми. Пойду принесу.

Джейми так до сих пор и стоял посреди комнаты. Она была … небольшой, и в ней он ощущал себя просто огромным, словно заполнял ее своим присутствием. Казалось, он забрел на чужую, женскую, территорию, и все здесь было слишком маленьким для мужчины.

Спустя несколько секунд Лу вернулась с бутылкой и двумя бокалами.

— Не поможешь мне? Я плохо умею обращаться со штопором. — Хихикнув, она передала ему бутылку. Как это ни странно, но то, что он вытащил для нее пробку, переполнило юношу гордостью.

— Правда, здесь уютно? — Лу уселась на диван, поджав под себя ноги.

— Тебе надо всегда носить синее, этот цвет тебе идет, — словно со стороны, услышал Джейми свой голос.

— А я думала, что ты никогда не обращал внимания на то, что носит твоя старушка няня.

— Не говори глупости! Ты ведь знаешь, что это не так. — Он сел на краешек дивана рядом с Лу.

— Ты какой-то подавленный. Что случилось?

— Ничего особенного. Наверное, с возрастом я становлюсь более чувствительным, — усмехнулся Джейми.

— Да ладно тебе, не будь таким скрытным — ты же говоришь с Лу!

И тогда Джейми рассказал женщине о приглашении матери и о том, почему он не может его принять, а также о своей обиде на отца.

— А ведь я напоминала ему об этом, сказала: «Вы не забыли сообщить Джейми, что уезжаете и что он все лето вынужден будет сам себя развлекать?» У твоего отца дырявая память, как-нибудь он забудет даже собственное имя. — Лу долила им вина.

— Приятное, — заметил Джейми.

— Это подарок.

— От ухажера? — опять улыбнулся юноша.

— Ах ты, нахал! — Лу игриво стукнула его.

— Ты часто видишь отца?

— Так, иногда. …

— А я, наверное, еще реже, — мрачно проговорил Джейми.

— Послушай, Джейми, жизнь научила меня одной истине: нельзя получить все, чего хочешь, а если это все же случится, ты сам об этом пожалеешь.

— Иногда у меня возникает такое чувство, будто я сирота.

— Но ведь это не так! У тебя есть отец. Если произойдет что-то важное, он всегда будет рядом. Он любит тебя, он сам мне это говорил.

— Но почему он не скажет этого мне?

— Потому что он не такой человек. Его не переделаешь, Джейми. Я знаю, он кажется тебе холодным и бездушным, как камень, но на самом деле он очень застенчивый.

— Он стесняется меня?

— Но ты же его стесняешься?

— Ну да, но это совсем другое.

— Почему же? — Склонив голову набок, Лу внимательно посмотрела на него.

— Знаешь, Лу, ты такая красивая! — выпалил Джейми и тут же подумал: что же заставило его это сказать, да и вообще, что с ним такое сегодня вечером?

— Благодарю вас, молодой человек? Не хочешь перекусить? Пойдем на кухню, поможешь мне.

Они прошли в крошечную кухоньку, и там Джейми почувствовал себя еще более огромным и неуклюжим. Тем временем Лу быстро сделала им бутерброды с ветчиной.

— Не забудь кетчуп, — напомнил юноша.

— Как будто я могла о нем забыть.

— Знаешь, Лу, после того, как я поговорил с тобой, мне полегчало — как обычно.

— Всегда рада помочь. — Женщина стукнула по донышку бутылочки с соусом, и темно-красная жидкость брызнула на бутерброды и на одежду Джейми. — Ой, извини. Снимай рубаху, я застираю ее. А ты пока надень вот этот джемпер.

Джейми аккуратно, чтобы не перепачкать в кетчупе волосы, стянул рубашку через голову и передал ее Лу. Та почему-то застыла на месте, сжав рубашку и рассматривая юношу.

— Да уж, ты вырос, — проговорила она хриплым голосом, в котором, как показалось Джейми, слышался смех. Юноша ощутил, что краснеет. — О, погляди, джинсы тоже испачкались. Стой на месте. — Лу повернулась, смочила под краном тряпку, подошла к нему опустилась на колени и начала стирать с брюк кетчуп.

Джейми стоял, выпрямившись, словно солдат на параде, а по его телу тем временем пробегали волны почти невыносимого возбуждения. Когда он почувствовал, что его мужское достоинство напрягается, то от крайнего смущения даже закрыл глаза.

— Так-так, что тут у нас? — тихо поговорила Лу, и Джейми, к своему ужасу почувствовал, что она расстегивает ему молнию на джинсах. «Она знает! Она видит!» — вертелось у него в голове.

Лу взяла его пенис в руку — осторожно, словно раненую птицу. Ощущение женской руки, нежно сжимающей его, вмиг подвело Джейми к самому краю — ему казалось, что он в любую секунду может взорваться.

— Ты стал таким большим мужчиной, — словно издалека, услышал он слова Лу; все его ощущения сосредоточились у него в паху. А потом случилось то, о чем он мог лишь мечтать — губы Лу сомкнулись вокруг его набухшего члена, и она начала посасывать его. Юноша ощутил, как кровь в нем буквально вскипела, как что-то начало распирать его. Его охватила дрожь, его ноги подогнулись. Но как… он не должен… Его спина изогнулась дугой.

— О, Боже! Извини, Лу! — охваченный стыдом, воскликнул он, поняв, что его семя излилось в нее.

— Ну что ты, милый, — подняла на него большие голубые глаза Лу. Затем она, улыбаясь, встала и взяла его за руку — Пойдем за мной. Думаю, настало время кое-чему тебя обучить.

5

Англия, 1965–1966

То лето было лучшим летом в его жизни.

Джейми казалось, что он заново родился. Он ощущал себя другим человеком и был уверен, что и выглядит по-другому. То, что он теперь любил Лу как женщину, изменило все на свете. Он стал иначе смотреть на мир — теперь он уже не был одиноким, ему было о ком заботиться и кого защищать, а главное, его любили. Счастье переполняло его настолько, что все его чувства обострились: он стал лучше понимать музыку, осознавать простые вещи, которые всегда принимал как само собой разумеющиеся — такие, как закат, цветок, бабочка. Просыпаясь по утрам, он ощущал жгучее любопытство, что принесет ему грядущий день, а не безразличие, как бывало раньше.