Алчность - Берг Анита

— О, нет! Как я переживу это? Джейми, я не смогу жить без тебя! — Она опустилась на ковер рядом с ним и обняла его — что он вообще-то любил, но в этот раз ее объятия были слишком крепкими.

Ложась в тот вечер в постель, Джейми плакал, пока сон не сморил его. Спустя несколько часов он проснулся и опять начал плакать. Встав с кровати, он в тусклом свете ночника пересек комнату и взобрался на кровать, где спала его няня.

— Джейми, это ты? — выдохнула она. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, няня. Я не хочу жить без тебя! — Он зарыдал прямо в ее мягкую, так приятно пахнущую грудь.

3

Англия, 1955–1963

Джейми так никто ничего и не объяснил. В этом не было ничего необычного: его родителям никогда не приходило в голову спросить, что он хочет делать, где и с кем ему хочется быть. Его жизнь полностью, до последней капли, принадлежала им. В иерархии семейства Грантли Джейми был существом низшего ранга: чуть выше служанок и лакеев, но ниже экономки, повара и дворецкого и намного ниже лошадей.

На протяжении грустной, мокрой от его слез недели, последовавшей за отъездом няни, родители Джейми постоянно ругались. Он знал это, потому что их громкие голоса разносились по всей огромной квартире, долетали до жильцов соседних квартир и даже были слышны прохожим, хотя комнаты родителей находились на третьем этаже. Это были весьма впечатляющие скандалы — отец ревел, мать визжала, раздавался какой-то грохот.

Поэтому когда однажды утром отец разбудил Джейми и сказал, что он должен быстро умыться и одеться, потому что они уезжают в Грантли, мальчик вздохнул с облегчением.

Меган уложила его вещи, она должна была поехать с ним. После исчезновения Лу именно она за ним присматривала. В каком-то смысле Джейми было жаль ее — это была приятная, добрая девушка, но она не была его няней! Поэтому он вел себя с ней очень плохо: препирался, не выполнял ее приказов и даже показывал ей язык. Девушка с невероятным терпением выносила его капризы.

— Бедняжка, он так скучает по Лу! Я не могу на него сердиться, — как-то сказала она уборщице, приходившей по утрам. Ее понятливость заставила мальчика устыдиться своих поступков, и он извинился перед Меган.

— Ты настоящий маленький джентльмен, правда? — улыбнулась она, приняв его извинения.

— Эсмонд тоже едет? — спросил он больше из праздного любопытства, ведь маленький брат совсем его не интересовал. Скорее наоборот: Джейми не любил его за то, что он появился, и за то, что с ним приходилось делиться вниманием Лу.

— Нет, он остается в Лондоне, с твоей мамой.

Джейми нахмурился.

— Мама не едет с нами?

Ему захотелось плакать, но он решил сдержаться — это было не по-мужски, он и так много плакал в последние дни.

— Нет. — Меган отвернулась и почему-то заново начала протирать уже и так чистый сервант.

— Все это очень странно, — глубокомысленно заметил ребенок — Это уж точно, малыш. Но развод — это вообще странная вещь.

— Что такое развод?

— Лучше спроси у отца, — ответила Меган, хлопнув себя по губам — так, как это обычно делал Джимми, когда хотел остановить некстати вылетевшее слово.

— Он мне не расскажет, он вообще мало со мной разговаривает. Мне не хочется ничего у него спрашивать.

Мальчик заметил, что Меган стопкой складывает его бархатные костюмы на кровати вместо того, чтобы укладывать их в чемодан.

— Почему ты так делаешь? — поинтересовался он.

— Это приказ Его светлости — я должна оставить все эти позорные наряды здесь.

— Ура! Я их ненавижу, — довольно произнес мальчик. Похоже, все начинает налаживаться!

Сначала его испугала предстоящая разлука с матерью — от нее веяло отчуждением, но он все равно ее любил, и она всегда была рядом с ним. Но если бы перед ним поставили выбор: отсутствие бархатных костюмов или отсутствие матери, — он, вероятно, выбрал бы первое.

— А Лу там будет?

— Я не слышала, что у нее какая-то новая должность, но, думаю, ты ее увидишь, ведь ее родители живут там.

— Ура! — Джейми стал помогать служанке укладывать вещи — так ему не терпелось ускорить отъезд.

С тех пор прошло шесть месяцев. Мальчик жил в Грантли, и его иногда посещало ощущение, что он попал в рай. Лондонская квартира, бархатные костюмы и нудные прогулки по парку превратились в смутные воспоминания. Эсмонд совсем исчез из его памяти, и лишь иногда, засыпая, Джейми вспоминал, что мать всегда приходила к нему в этот час, поправляла постель и целовала, после чего уходила на свой раут или званый ужин. Лишь в такие моменты Джейми ее не хватало.

А вообще-то у него не было времени на грусть. Во-первых, ему наняли гувернантку, мисс Тимпсон. Это была неплохая учительница, Джейми только хотелось, чтобы она была чуть помоложе и почаще улыбалась. В его распоряжении также был пони по имени Том, за которым следовало ухаживать, но зато на нем можно было кататься. Вокруг дома простирались тысячи акров парка, леса и сельскохозяйственных угодий, и все это предстояло исследовать. У него был мудрый и сообразительный товарищ — сын конюха Джим. Но главное — за парком, в домике егеря, жила Лу.

Джейми решил, что после того, как Лу переехала сюда из Лондона, она еще больше похорошела. На ее гладкой коже, которой он так любил касаться, теперь постоянно рдел здоровый румянец. Голубые глаза сверкали, а светлые кудрявые волосы блестели. В Лондоне она казалась Джимми просто оживленной и бодрой, здесь же она вообще безумолку смеялась.

Когда у Джейми заканчивались уроки, он всегда шел к ней. Они отправлялись на долгое пешие прогулки, а когда возвращались, их уже ждали ячменные лепешки со взбитыми сливками или обожаемый им пирог с тмином — все это пекла миссис Ботрелл, толстая добрая мать Лу. Если было слишком холодно или шел дождь, они сидели перед огнем, который, по словам миссис Ботрелл, она разводила специально для Джимми, болтали и играли в карты или в бирюльки.

— Почему бы тебе не переехать в наш дом и не жить с нами? — однажды спросил мальчик во время прогулки по парку.

— А зачем такому большому парню, как ты, нужна няня? — ответила Лу и взъерошила ему волосы. — У тебя и так есть мисс Тимпсон. Ты ведь уже не младенец, чтобы за тобой присматривала нянечка?

— Но ведь она не занимается моей одеждой и всем таким! Ты могла бы делать это, Лу, — заметил Джейми. Недавно он прекратил называть ее «няня».

— Зато у тебя есть Меган. На двоих туг слишком мало работы. Кроме того, мне нравится праздная жизнь. — Лу захихикала, затем замолчала, как будто решаясь, стоит ли сообщать ему кое-что. — Знаешь, скоро я переезжаю.

— О, нет! Куда? — удрученно спросил мальчик, а когда женщина рассмеялась, он еще и обиделся.

— Да тут рядом, в коттедж в Саймон-Корпсе.

Джейми облегченно вздохнул:

— Ух, ну ты и напугала меня! Я думал, что ты вообще уезжаешь.

— Я? Уезжаю из Грантли? Я уже один раз это сделала и больше не повторю. Нет, твой отец сказал, что я могу жить в том миленьком коттедже столько, сколько захочу.

Услышав это, миссис Ботрелл издала какое-то фырканье и вышла из маленькой гостиной, хлопнув за собой дверью.

— А что, твоя мама не хочет, чтобы ты туда переезжала?

— Не хочет.

— Наверное, потому, что она будет скучать по тебе.

— Да, наверное. — Лу залилась смехом. Джейми в очередной раз подумал: как все-таки странно иной раз ведут себя взрослые, даже его обожаемая Лу.

За первый год, прожитый им вдали от матери, он так ни разу и не видел ее. Теперь он понял, что такое развод. Из случайно услышанных им обрывков разговоров мальчик знал, что развод его родителей был очень тяжелым: мать немало требовала, но отец был непреклонен.

В конце концов, все уладили, и молчаливый отец повез Джейми в Лондон, на свидание с матерью. Она больше не жила в их квартире — теперь там во время приездов в город останавливался отец, а Поппи жила в элегантном симпатичном домике в престижном районе Найтсбридж.