Отморозок 6 (СИ) - Поповский Андрей Владимирович

— Победа достигается кропотливой подготовкой операции, долгим ожиданием и быстрым штурмовым натиском. — Постоянно внушает нам командир. — Без предварительной подготовки нет понимания, без понимания нет взаимодействия, без взаимодействия все летит к черту.

Время ожидания, как всегда, тянется тягуче медленно. Мы с Бесом уже установили гранатомет, замаскировали позицию, прикинули точки и азимуты и теперь лежим на скале, молча слушая эфир. Каждый из нас сейчас занят сохранением тепла в теле, поочередно напрягая и расслабляя мышцы. Время от времени мы вращаем суставами и растираем пальцы. Кисти обязательно должны быть теплыми и подвижными. В решающий момент сведенный судорогой холода палец может все решить не в твою пользу.

В наушниках рации раздается щелчок. Готовность. Лежу, напряженно вглядываясь в серые в предрассветной мгле скалы, пытаясь увидеть хоть что-нибудь, но пока никакого движения. Бес смотрит на тропу через ПНВ и тоже ничего не видит. Но если сигнал был, значит, караван все же идет. Наконец вижу две серые тени в больших пакистанских беретах — паколях, осторожно крадущиеся по тропе. Это передовой дозор идущий налегке. Дозорные ступают мягко словно снежные барсы, осторожно оглядывая высоты. Мы, едва дыша, превращаемся в камни, такие же неподвижные и холодные, как и окружающие нас скалы. Дозор проходит вперед и в долину входит основной отряд моджахедов. Эти уже тащат на себе большие тюки. Среди носильщиков есть охрана без тюков. Ловкие и поджарые, словно горные волки, охранники сосредоточенно вышагивают с оружием в руках и цепко высматривают малейшее движение на окружающих долину скалах.

Тропа внизу уже полностью заполнена людьми с тяжелыми тюками и их охраной. Раздаются два тяжелых взрыва на входе и выходе из долины, а потом в наушниках слышится голос командира.

— Шторм!

По этому сигналу вся долина буквально взрывается огнем. Куски раскаленного металла от взрывов установленных заранее мин, вместе с пулями накрывшими долину словно ливнем, рвут серую людскую массу внизу. Бес работает по заранее определенной нам точке — узкому входу в долину, кладя гранаты очень кучно и буквально «выметая» свой квадрат. Внизу творится просто ад и бушует металлический шторм. Оставшиеся в живых «духи», попрятались за камнями и пытаются вести ожесточенный ответный огонь. Как минимум, половина их отряда была выбита в первые секунды боя, но даже сейчас, их все еще больше чем нас, и бойцы они тертые и опытные. Вон как быстро собрались и сумели организовать оборону. Вот только преимущество в огневой мощи сейчас на нашей стороне. В нашем отряде три АГС и несколько пулеметов «Утес», которые огневым шквалом сейчас успешно добивают очаги сопротивления внизу.

По скале, откуда мы работаем, выбивая каменную крошку, начинают прилетать пули. «Духи» вычислили нашу огневую точку, и теперь по нам стреляет не меньше десятка стволов снизу. Бес, громко ругаясь матом, садит по ним в ответ. Я работаю короткими очередями из автомата. Наша позиция удобней, чем у тех, кто внизу и к тому же, она удачно защищена козырьком скалы, поэтому мы последовательно давим огневые точки. Да и расчет АГС с левого фланга помогает нам своим огнем. Постепенно сопротивление «духов» ослабевает, а через некоторое время и полностью прекращается.

— Зачистка! Внимательно! Страхуем!— Слышится в наушниках спокойный голос командира.

По этому сигналу, половина группы осторожно спускается вниз, чтобы зачистить оставшихся в живых, а вторая половина, страхует сверху. Я в группе зачистки, Бес страхует. Осторожно ступаю по камням. Вокруг только раскиданные трупы. Краем глаза вижу движение слева. Чужой! Доворачиваю ствол и даю очередь в три патрона в серую фигуру в берете, и неосмотрительно потянувшийся к своему автомату раненный «дух», замирает теперь уже навсегда. По всей долине слышны короткие очереди или одиночные выстрелы. Группа зачистки не оставляет никого после себя. Жестоко? Да, но необходимо. Уйти отсюда нельзя дать никому, а тащить за собой пленных по горам, рискуя нарваться на засаду, нет возможности.

Следующий этап после зачистки — уничтожение груза. Что-то из особо ценных трофеев можно забрать с собой, но много не унесешь и основная масса оружия должна быть подорвана. Стаскиваем все в большую кучу, и как следует обложив взрывчаткой, подрываем. Наконец, все сделано и теперь задача рейдовой группы быстро уйти с места огневого контакта.

— Уходим! — Поднимает руку Быков и коротко бросает Эдику — Горец, на твоей группе ночная уборка. Все подчистить. Тридцать минут вам максимум и догоняйте. Ждать никого не будем. Все.

Основная группа, навьючившись как ишаки, уходит с места бойни. Задача оставшихся убрать все, что могло бы демаскировать нас как спецназовцев, заминировать трупы и проходы, в общем всячески осложнить «духам» понимание того, что здесь произошло и затруднить преследование уходящей с грузом основной группы. «Ночная уборка» — это визитная карточка Гриши Кунарского, его так сказать фирменный почерк. После разгрома противника, он всегда оставляет троих-четверых бойцов, которые убирают следы боя. Если погибших «духов» мало, их тела сбрасываются в расщелины или маскируются камнями. Если их больше полусотни, как сейчас, то тела выборочно минируются. Делается это просто. Под труп кладется лимонка с выдернутым кольцом, так чтобы весом тела застопорить рычаг. При попытке поднять, или перевернуть труп, рычаг освобождается и раздается взрыв.

Еще один смысл «ночной уборки» в том, что «уборщики» уходят последними и идут налегке позади основной группы двигающейся с грузом, и если что, они возьмут преследователей на себя, давая основной группе уйти.

Разбив местность на квадраты, быстро убираем каждый свой и маскируем следы. Ощущение угрозы со стороны скал, ощутимо давит в затылок, спускаясь холодком по спине. Но работаю быстро, слушая во все уши и кидая по сторонам оценивающие взгляды. «Страх это нормально и даже хорошо, он держит тебя в тонусе, чтобы ты не оказался в анусе. Ты бойся, но все равно свое дело делай — тогда ты молодец» — не раз говорил нам Быков на занятиях. Вспоминаю его слова, особенно часть про анус, улыбаюсь и продолжаю осмотр.

Наконец уборка выполнена, все что можно заминировано и мы, растянувшись на двадцать метров, быстрым шагом уходим из долины наполненной трупами. До меня только сейчас доходит комичность ситуации. Я здесь снова выполняю работу дворника, как и последние полгода на гражданке. Вот так, стоило пройти столько сложностей, попасть в спецуру, чтобы здесь снова стать дворником.

— Сержант Отморозок, на два шага выйти из строя. — Холодный, не обещающий ничего хорошего взгляд Быкова устремлен прямо на меня.

Не понимаю в чем дело. Делаю два шага вперед и разворачиваюсь лицом к строю. Смотрю на лица своих товарищей. Те тоже не понимают, что произошло, но вида не подают. Быков громко и четко объявляет причину такого особого внимания к моей персоне.

— За шум во время перехода к месту организации засады, который мог демаскировать рейдовую группу и тем самым сорвать выполнение задания, сержант Отморозок назначается в одиночный развед-дозор. Приказываю произвести обследование троп в районе перевала Асадабад–Бара-Кот. Задача обнаружить караваны противника и нанести на карту место и время прохождения караванов. Время на выполнение задачи 48 часов. В бой не вступать. Только наблюдение и фиксация. Первоочередная задача обнаружение и нанесение на карту троп и схронов противника. Костров не разводить. При обнаружении противником, отступать с минированием пути отхода. Рейд на волне «Омега-4». Сеансы — по четным часам. Не выйдешь на связь дважды — ищем в точке Крест. Все понятно?

— Так точно, товарищ майор! — Отвечаю громко и отчетливо.

— Час на подготовку к выходу. Это не наказание, это шанс стать лучше и не подвести своих товарищей в следующий раз. Либо погибнешь как герой, либо вернешься новым человеком. Выполнять!