Что такое буддизм? Как жить по принципам Будды - Стивен Бэчелор

Готама не отказывается от самости как от иллюзии, скорее он воспринимает ее как проект, который еще предстоит реализовать. Для Готамы самость – это действующий, нравственный субъект, который дышит и действует в этом мире. Такая концепция самости больше подходит мирянам, живущим в этом мире, чем монахам, отрекающимся от него

Такая концепция самости больше подходит мирянам, живущим в этом мире, чем монахам, отрекающимся от него. И она бросает совершенно новые вызовы. Вместо постоянного совершенствования в практиках достижения безмятежности и отрешенности от бурных событий этой жизни, такое видение собственной самости побуждает участвовать в этих событиях, наполняя их смыслом и целенаправленностью. Акцент ставится на действии, а не бездействии, на участии, а не отрешенности. Это имеет последствия и для общества. Если человек – результат того, что он или она делает, а не того, кем он или она является, тогда неверны любые представления о санкционированной Богом системе социальных отношений. Готама говорил:

По делам своим земледелец зовется земледельцем,

купец – купцом, слуга – слугою,

вор – вором, воин – воином,

жрец – жрецом, правитель – правителем.

Так мудрый понимает природу делания,

постигая взаимозависимое происхождение,

понимая последствия дел.

Готама начал свою проповедь в Оленьем парке в Исипатане – современный город Сарнатх – недалеко от Баранаси (Варанаси), святого города брахманов на северном берегу Ганга. Он должен был найти способ перевести свое постижение «обусловленности, взаимозависимого происхождения» в практику и образ жизни. Он решил эту задачу в Запуске колеса Дхаммы, первой проповеди в Оленьем парке, в которой он изложил свое главное учение о Четырех Благородных Истинах [7] .

В той проповеди он четко описал свое пробуждение как результат того, что он осознал, исполнил и завершил четыре задания:

1. полностью познать страдание;

2. ослабить хватку жажды;

3. испытать прекращение [жажды];

4. совершенствоваться в благородном восьмеричном пути.

Эти «Четыре Благородные Истины», по выражению Ньянавиры, ставят «самые важные задачи перед человеком». Ньянавира приводит пример из Алисы в стране чудес. Когда Алиса упала в кроличью нору, она попала в комнату, где нашла маленькую бутылочку с надписью: «Выпей меня». Надпись не говорит Алисе, что находится в бутылочке, но говорит, что с ней делать. Так и эти Четыре Истины предписывают что-то делать, а не требуют верить или не верить во что-либо.

Готама описал, какую задачу ставит перед нами каждая Истина: полностью познать причину страдания; ослабить жажду; испытать прекращение жажды и совершенствоваться в благородном восьмеричном пути. Эти Четыре Истины говорят, что делать в определенных обстоятельствах. Как Алиса, которая, увидев надпись «Выпей меня» на бутылочке, выпила ее содержимое, мы, сталкиваясь с болью, можем вообразить, что на ней как будто надписано «Познай меня», и принять эту боль, а не чураться ее. Или вместо того, чтобы рабски идти на поводу у своей жажды, цепляться за что-то или избавляться от него, можно представить, что она шепчет «Отпусти меня», тем самым позволяя человеку ослабить хватку привязанности и пребывать в спокойствии.

Четыре Благородные Истины прагматичны, а не догматичны. Они предлагают план действий, которому нужно следовать, а не ряд догматов, в которые следует верить. Они предписывают определенное поведение, а не описывают реальность. Будда сравнивал себя с врачом, который предлагает лекарство от болезни. Такое лечение не призвано открывать некую «Истину», оно улучшает человеческую жизнь здесь и сейчас и даже дает надежду на благоприятные последствия после смерти. Принимать это лекарство или нет – личный выбор каждого....

Цель состоит не в достижении нирваны, но в особом образе жизни, который позволяет развивать разные стороны человеческой личности. Готама называл этот образ жизни «восьмеричным» путем. Его составляют: правильные видение, мысль, речь, действия, средства к существованию, усилие, внимательность и сосредоточение

Воплощая эти Истины, «мудрый» может «укротить» изменчивую и беспокойную самость так же, как земледелец возделывает поле, лучник изготовляет стрелу, а плотник обрабатывает древесину. Цель состоит не в достижении нирваны, но в особом образе жизни, который позволяет развивать разные стороны человеческой личности. Готама называл этот образ жизни «

восьмеричным» путем. Его составляют: правильные видение, мысль, речь, действия, средства к существованию, усилие, внимательность и сосредоточение. Этот путь охватывает все стороны нашего существования: представления о себе и окружающем мире; взаимоотношения с ближними, выражающиеся в наших словах и поступках; работу и практику внимательности и сосредоточения.

Готама начал и закончил свою деятельность учением о восьмеричном пути. Это первое, о чем он поведал в своей первой проповеди Поворот колеса Дхаммы, и последнее, о чем он говорил со своим учеником Субхаддой на смертном ложе в Кусинаре сорок пять лет спустя. Если взаимозависимое происхождение было Е = тс2 Готамы, то восьмеричный путь был первым шагом по преобразованию этого абстрактного принципа в цивилизационную силу

...

Готама представлял восьмеричный путь как умеренную позицию, когда избегают тупиков безудержной страсти и аскетизма, которые он отверг как «нецивилизованные»

Готама представлял восьмеричный путь как срединную дорогу, без тупиков безудержной страсти и аскетизма, которые он отверг как «нецивилизованные». Тупик – это путь, который не ведет никуда; идти по нему – все равно что биться головой об стену. Неважно, сколько сил я трачу, потакая своим желаниям или наказывая себя за свою несдержанность, я возвращаюсь к тому же, с чего начал. В одно мгновение я прихожу в восторг и увлекаюсь чем-то, но уже в следующее мгновение испытываю неуверенность в себе и изнываю от скуки, когда ничто не может заинтересовать меня. Я разрываюсь между двух огней, топчась на одном месте. Потакание собственным желаниям и умерщвление плоти – это тупики, которые приводят к внутреннему параличу, не позволяющему жить полной жизнью.

Для Сиддхаттхи Готамы жизнь в Косале стала таким тупиком. Его эксперименты в области медитации и аскетизма тоже оказались тупиками. Под деревом бодхи он понял, что привязанность к любому месту ведет в тупик. Даже монашество и религиозная жизнь могут стать тупиками. «Если кто считает сущностью, – скажет он позже, – практику или добродетели и обеты, чистую жизнь и безбрачие,  – это один тупик. Если кто говорит: «Нет никакого вреда в чувственных желаниях»,  – это другой тупик… Не понимая этих тупиков, одни отстают, а другие заходят слишком далеко».

...

Под деревом бодхи он понял, что привязанность к любому месту ведет в тупик. Даже монашество и религиозная жизнь могут стать тупиками

...

Как образ жизни средний путь требует постоянного риска и быстроты реакций, основанных на безосновной основе. Зигзаги и повороты на этом пути столь же круты и непредсказуемы, как сама жизнь

В меняющемся и непредсказуемом мире практика такого среднего пути требует ловкости и умения. Нет никаких гарантий, что, обнаружив его, человек не потеряет его снова. Этот образ жизни, который, возможно, когда-то приносил облегчение и свободу, может превратиться в еще один тупик, если вы цепляетесь за него слишком крепко. Как образ жизни срединный путь требует постоянного риска и быстроты реакций, основанных на безосновной основе. Зигзаги и повороты на этом пути столь же круты и непредсказуемы, как сама жизнь.

Как можно отыскать этот срединный путь? Просто ждать, пока вы однажды случайно не наткнетесь на него? Или нужно присоединиться к религиозной организации и получить посвящение в него от просветленного монаха? Открывается ли он в момент мистического пробуждения? Или вы заставляете себя встать на него усилием воли? В Запуске колеса Дхаммы Готама показал, что человек может вступить в поток срединного пути, практикуя Четыре Благородные Истины. В соответствии с принципом взаимозависимого происхождения, каждая Истина – условие, которое дает начало следующему: полное познание природы страдания приводит к ослаблению жажды; ослабление жажды приводит к испытанию ее прекращения; и в моменты прекращения жажды открывается свободное и осмысленное пространство самого восьмеричного пути.