Дом с неизвестными - Валерий Георгиевич Шарапов

Во всех документах значился один и тот же домашний адрес: Москва, Сталинский район, улица Большая Семеновская, дом 17, квартира 2.

– Побывал я в этой квартире, – упредил вопрос начальника Олесь Бойко. – Побеседовал с престарелой мамашей, осмотрел две небольшие комнаты.

Старцев держал в голове утренний доклад Горшени по телефону, поэтому спросил:

– Она действительно живет одна?

– Сто процентов.

– Почему ты так уверен?

– Не исключаю, что сынок иногда забегает, но не живет там точно. Во-первых, я опросил соседей – никто из них не видел Равеля уже несколько лет. Во-вторых, квартира плохо убрана, насквозь пропахла старостью и лекарствами. В-третьих, я не заметил ни одной вещи, которая могла бы принадлежать молодому мужчине. От него остались только фотографии на стенах и больше ничего.

– Что она рассказала о сыне?

– Повторила про последнее свидание во второй половине июня 1941 года. Клянется, что с тех пор его не видела. Спросил, что думает о его пропаже. Прослезилась, рассказала, будто незадолго до исчезновения Равель связался с дурной компанией. Она, мол, его и погубила.

– Ну, а так… какие впечатления о родительнице?

– Нормальная женщина почтенных лет – видать, родила своего Равеля поздновато. Сейчас она выглядит не очень: худая, с желтым лицом и трясущимися руками. А до болезни, полагаю, была в полном ажуре. Речь грамотная, манеры интеллигентные; в углу комнаты стоят два шкафа, битком набитые книгами. Муж служил в театре музыкантом, умер еще до войны. Мамаша работала педагогом в школе, теперь живет на пенсию по инвалидности.

– Понятно. Друзья Равеля, одноклассники?

– Глухо. С одноклассниками он не ладил. Был хороший дружок со двора, но погиб на фронте.

Старцев вздохнул и, постукивая тростью, неторопливо прошелся по кабинету. Из доклада Бойко напрашивался вывод: зацепок нет, отыскать Равеля Петрова не получится. Да и не было у майора уверенности в том, что этот тип, связавшийся с такими бандитами, как Барон, до сих пор живой. Век подобных молодцов недолог. Разве что уехал куда подальше от шумной столицы? Или раздобыл чужие документы и скрывается под новым именем? Но попробуй, разыщи такого в огромной Москве!..

* * *

Егоров, Васильков и Горшеня шумно ввалились в кабинет, когда часы показывали половину третьего ночи. Глаза у всех слипались от усталости и недосыпа, однако появление товарищей мигом распугало сонливость.

Горшеня сразу помчался в фотолабораторию, а Василий положил на стол перед Старцевым газетный сверток, развернул его и показал большой кухонный нож с широким лезвием, на обеих сторонах которого чернели пятна запекшейся крови.

– Не поверишь, Иван, но на рукоятке эксперты нашли отпечатки пальцев Мирзаяна. Причем довольно четкие.

– Я уже обмусоливал такой вариант. Если бы не знал, откуда он приехал в Москву – удивился бы. А так… хрен его знает. Возможно, и он, – довольно спокойно отреагировал старший группы. – Мы еще покумекаем об этом. Рассказывайте, что там на квартире Аристархова?

– Начну с главного: следов ювелирных украшений в квартире нет. Из интересного нашли только карманный «браунинг» образца 1906 года. – Егоров положил на стол маленький аккуратный пистолет и коробку патронов. – Отпечатки на нем исключительно Аристархова. И вот это.

На стол легла фотография спящей Марии Мирзаян. Точно такая же имелась в той стопке, что Васильков обнаружил в столе заместителя наркома.

– Понятно. Самый удачный снимок решил оставить на память. Что ж, девица привлекательная, интерес Аристархова понятен. Что по убийству?

– Хозяин квартиры никого не ждал, так как был одет в домашний халат, на ногах матерчатые тапочки. Вероятно, в дверь позвонили, он открыл, впустил кого-то и получил кухонным ножом в грудь. Там же в прихожей на полу и скончался. Медицинский эксперт насчитал шесть ударов, почти все пришлись в область сердца. Убийство, по его оценкам, произошло между семью и девятью часами вечера. Борьбы не было, все вещи в квартире находятся на своих местах, убийца следов не оставил.

Васильков напомнил:

– А Мирзаян, между прочим, в половине восьмого вышел из дома и поехал на совещание в Наркомат.

– Мы с ним потолкуем на эту тему. Что еще?

Егоров продолжил:

– Убийство совершено не ради ограбления квартиры Аристархова. Ценности, из-за которых преступники теоретически могли совершить ограбление, остались на месте: мужской золотой перстень с гравировкой «Аристархов С. С.», немецкая фотокамера «Лейка», наручные часы и деньги на общую сумму одна тысяча семьсот двадцать два рубля.

– Плюс «браунинг» с патронами, – дополнил Старцев.

– Согласен. И последняя важная деталь. Аристархов собирался куда-то уезжать: в кресле стояла набитая вещами дорожная сумка, а во дворе его автомобиль – темно-серый трофейный «Опель» с полным баком и запасной канистрой бензина в багажнике.

– Куда же он собирался?

– Черт его знает. Судя по сумке, не на пару дней.

– А что, кстати, в ней?

– Смена белья, две пары носков, легкий вязаный свитер, летняя панама, сандалии, батарейки для фонаря, фотокамера, о которой я говорил, восемь пачек папирос, бутылка марочного вина, килограмм копченой колбасы, буханка белого хлеба.

Барабаня пальцами по спичечному коробку, Васильков предположил:

– Будто в отпуск намылился или на дачу. А тут – ревнивец в дверь.

Иван с сомнением качнул головой и спросил напрямик:

– Василий, ты тоже считаешь, что в квартире побывал Мирзаян?

Присев на стул, Егоров достал из кармана папиросы, пододвинул поближе пепельницу. Оказавшийся рядом Баранец чиркнул спичкой.

– Я пытаюсь поставить себя на место Мирзаяна, хоть это и непросто, – выдохнул Василий дым. – Вот представьте, живете вы в роскошной квартире, состоите на высокой должности и разъезжаете на служебной машине, женаты на красивой женщине, в сейфе у вас лежит золота на сумасшедшую сумму – внукам хватит, если не швырять налево-направо. Да, вы с Закавказья, у вас строгие традиции, темперамент и взрывной характер. Но при этом вы знаете цену всему тому, что вас окружает. И знаете, что если вы решитесь на убийство, то потеряете все, ради чего лезли из кожи многие годы. Возможен даже вариант, что не спасут былые заслуги и вас поставят к стенке. Пойдете вы убивать?

Вопрос действительно был не из простых, в большом кабинете повисла тишина. Похожую картину полтора часа назад нарисовал в своем воображении Старцев. И тоже не смог ответить на главный вопрос.

– Я бы на Мирзаяна не поставил, – уверенно заявил Васильков.

– Почему?

– Спонтанно – в момент, когда узнал об измене, – он мог не сдержать эмоций. А вот так все по полочкам спланировать и целенаправленно пойти убивать спустя какое-то время – сомневаюсь. Очень сомневаюсь.

– Сам черт не разберет. – Старцев устало провел ладонями по лицу. – Вроде все по убийству Аристархова понятно, на руках все факты и