Одноклассник - Владимир Анин

— Странный запах.

— Это коньяк, — пояснил Степан.

— Коньяк?

— Ну, в смысле чай с коньяком. Я добавил немного, чтобы быстрее согреться и не заболеть.

— Вы тоже будете согреваться? — спросила Вера, кивнув на его кружку.

— Если вы не против, за компанию. Я сразу в чайник добавил, чтобы…

— Чтобы незаметно споить меня?

— Да нет, ну что вы! — смущённо проговорил Степан.

— Я шучу. Спасибо. Ну, раз тут алкоголь, можем чокнуться?

— Конечно, — согласился Степан и поднял свою кружку.

Они чокнулись.

— Мм, вкусно! — сказала Вера, пригубив. — Никогда не приходило в голову добавлять что-то в чай. Кроме лимона.

— Да я тоже нечасто. Эта бутылка у меня уже год стоит, всё не с кем было выпить, а один я как-то не любитель.

Вера сделала ещё глоток и почувствовала, как в животе потеплело, прямо как тогда в деревне, когда полицейский капитан заставил её выпить водки. Только в отличие от водки чай с коньяком был вкусным и не обжигал горло. Вера невольно улыбнулась.

Заметив появившийся на её щеках румянец, Степан снова попытался узнать, что же всё-таки с ней приключилось. Улыбка мгновенно слетела с её лица, и Вера посмотрела на него таким умоляющим взглядом, что у Степана сердце защемило. А когда из её глаз хлынули слёзы, он и вовсе растерялся.

— Ну что вы, что вы! Не надо так… — испуганно заговорил Степан. — Если не хотите, не рассказывайте.

— Я… я хочу.

Он заметил, что сейчас у неё и из носа потечёт, и поспешно протянул ей салфетку.

— Спасибо, — сказала Вера и всхлипнула. — Вы меня простите, что я так… Просто… Просто я так устала. К кому бы я ни обращалась за помощью, всё напрасно. Никто не может помочь. Батюшка посоветовал в полицию пойти.

— Ваш отец?

— Нет, батюшка в церкви, священник.

— Что-то я не совсем понимаю.

— Я ему всё рассказала, он и посоветовал. Только сказал, чтоб не у себя, а чтоб в Рязани, прямо в областное отделение идти.

— Погодите, погодите! — взмолился Степан. — Давайте всё сначала и по порядку.

— Хорошо, — сказала Вера, вздохнув. — Марина, ну, вы её знаете, посоветовала мне зарегистрироваться в социальной сети…

Глава 10

Разошлись они только под утро, когда за окном уже брезжил рассвет. Веру Степан чуть ли не насильно уложил спать на диване, дав ей подушку и плед, а сам достал с антресолей раскладушку и, с трудом втиснув её в маленькую кухню, расположился на ночлег там.

Вера долго ворочалась, но сон так и не шёл. В конце концов она встала и принялась медленно расхаживать по комнате взад-вперёд. Ей почему-то казалось, что так она вскоре устанет и захочет спать. Но спать категорически не хотелось. Каждый раз, когда Вера шла к окну, взгляд её натыкался на стоявший на письменном столе компьютер и в голове вспыхивала какая-то смутная мысль, суть которой она никак не могла уловить, потому что мысль тут же исчезала, и на её месте возникали десятки других, в основном связанных с Сашкой, отцом и Мариной.

Вдруг из кухни раздался пронзительный звук — то ли скрип, то ли писк, то ли визг. Вера замерла. Что бы это могло быть? Ах да! Ведь Степан спит на раскладушке. Вера вспомнила этот звук, который издаёт старая раскладушка, когда ты поворачиваешься с боку на бок, — ведь она сама спала на такой в детстве, пока родители не смогли купить ей нормальную кровать.

Вера заметила, что стоит возле письменного стола, от испуга вцепившись в спинку стула. Она аккуратно, чтобы не шуметь, отодвинула стул и села. Несколько секунд смотрела на компьютер и машинально тронула клавиатуру. Экран монитора вспыхнул. Вера почему-то вздрогнула и оглянулась.

«Странно, — подумала она, — даже пароля нет».

У Сашки и то код четырёхзначный надо вводить, чтобы включить компьютер. Там, правда, год его рождения, поэтому запомнить нетрудно. Хорошо, что Сашке пока не пришло в голову сменить этот код, а то Вера лишится возможности пользоваться его ноутбуком. Хотя рано или поздно это произойдёт, как только у Сашки появится в компьютере что-то, чего он захочет скрыть от глаз матери.

И тут наконец мысль, до того периодически вспыхивающая и пропадающая у неё в голове, вновь возникла и, завладев руками Веры, заставила её запустить браузер и войти в социальную сеть. Через несколько секунд она уже была на странице Егора. Там ничего не изменилось с тех пор, как Вера заходила туда в последний раз. Повинуясь внутреннему порыву, она открыла мессенджер и застучала по клавишам: «Егор, пожалуйста, верни мне сына и Марину!!! Обещаю, что никому ничего не расскажу».

Щёлк! Сообщение отправлено.

Вера откинулась на спинку стула. Ей как-то сразу стало легче, как будто она сделала что-то очень важное, на что никак не могла решиться. А ведь всего-то надо было написать ему! К чему все те бесполезные походы в полицию, которая, похоже, совсем не расположена помогать ей? И почему в жизни всё приходится делать самой? Наступит ли когда-нибудь день, когда кто-то другой возьмёт и решит за Веру хотя бы одну проблему? Пусть даже самую маленькую, малюсенькую!

Внезапно компьютер пискнул, и на экране возникла надпись: «У вас 1 новое сообщение!»

Вера снова вздрогнула и подумала: «Что-то я часто вздрагиваю, нервная какая-то стала».

Она схватила мышку. Щёлк! И сообщение открылось.

«Отдай видеозапись».

— Вы что делаете? — раздалось сзади.

На этот раз Вера не просто вздрогнула, а подскочила как ужаленная. Стул, на котором она сидела, подпрыгнул вместе с ней и, перевернувшись, с грохотом упал на бок. Она обернулась и увидела Степана. Он стоял босиком, завернувшись в простыню, и таращился на неё сонными глазами.

Вера показала рукой на монитор и неуверенно произнесла:

— Вот.

Степан быстро прочитал её переписку с Егором и, чертыхнувшись, вырубил компьютер.

— Вы что?! — крикнул он.

В это время кто-то постучал по батарее центрального отопления, и Степан сразу перешёл на шёпот:

— Вы соображаете… Вы понимаете, что вы… Вы же…

— Но я уже не знала, что делать, — в ответ прошептала Вера. — Я же вам говорила, что никто ничего не может. Я подумала, что так будет лучше.

— Теперь они смогут вас вычислить.

— Как?

— По IP-адресу, понимаете?

— Не понимаю.

— А, не важно, — бросил Степан, махнув рукой. — Какую видеозапись он от вас требовал?

— Я не знаю.

— Подумайте.

— Тут и думать нечего. Я понятия не