Битва двух царевичей - Фуррорэ

Вторая война в Государстве Крёз готовилась начаться!..

***

Лебединое шоссе, Царское Село, месяц септай, 920 год Новой Эпохи

- Ваше царское высочество! – в рабочий кабинет в особняке царевны Лории снова ворвался её верный генерал. – Сейчас самое время! Нужно начинать!

- Начинать? – львица посмотрела на своего льва. – Да, Ленноз, ты прав… Запускай наши закрытые каналы! Пусть устроят в Леограде веселье!

***

Леоград, месяц септай, 920 год Новой Эпохи

- Нет новым смертям! Нет новым смертям! Нет новым смертям!

На площадях и улицах Леограда было очень неспокойно. Движение по улицам было парализовано. Потому что по ней текли реки протестующих горожан. Львы, тигры, волки, медведи, большие травоядные. Все шагали с факелами, кто-то жёг дымовухи. В лапах многие несли транспаранты с протестными лозунгами. А кто-то нёс и древки с перевёрнутыми флагами Леомии – таким был общепринятый символ протеста.

- За жизнь! – кричали протестующие фурры. – Против нового кровопролитья! Нет мобилизации!

- Мы против КСО! – сотрясали могучими глотками воздух огромные медведи. – Контрсепаратистская операция не должна возобновиться!

В толпе протестующих шагали и юркие хищники в красных куртках. Это были координаторы. Жестами и громкими криками в мегафоны они подгоняли толпы горожан, направляя их по главным улицам и проспектам. Волны протестующих жителей Леограда, словно цунами текли по главным транспортным артериям огромного гигаполиса. По проспекту Космонавтов, по улице Аристократа Колоды, по улицам Машинной и Самолётной. И на подходе к площади Старейшин разноцветную волну протестующих встретила тонкая, но крепкая чёрная линия.

- Сомкнуть щиты! – громко заревел громадный медведь в полных кевларовых доспехах бойца ОМОНа. На его чёрном нагрудном знаке различия красовались два серых просвета и три серые звезды полковника.

Повинуясь своему командиру, сотрудники ОМОНа шумно сомкнули свои бронированные пуленепробиваемые щиты с окошками из монолитного экструдированного поликарбоната. Выкрашенные в чёрный цвет в тон доспехам бойцов. И на них красуются крупные белые буквы «ОМОН». Благодаря экзоскелетам омоновцы спокойно держали даже такие тяжёлые и мощные щиты одной лапой. А в другой каждый держал электрошоковую дубинку.

- Подданные! Призываю вас разойтись! В противном случае будут применены спецсредства! – заорал медведь-полковник в мегафон.

- Против царя своего спецсредства применяй! – громко затрубил один из протестующих – огромный слон, который возвышался над остальной толпой как средневековая осадная башня.

- Дубины тут не помогут. Подгоняй сюда огнемёты! – рыкнул полковник ОМОНа в рацию.

Толпа протестующих неумолимо сближалась с группой ОМОНа. Транспаранты, перевёрнутые государственные флаги. У кого-то из толпы были большие биты и цепи, а кто-то даже нёс свои собственные гражданские стволы – карманные пистолеты и ружья. Толпа точно не хотела отступать!

За спиной у бойцов ОМОНа загудели тяжёлые моторы. Два тяжёлых обшитых бронёй грузовика в сине-красной расцветке милиции. «ОМОН» - красуются на их бортах большие красные буквы. Сияют синие мигалки на крыше кабины, стробоскопы. А на крыше… О, на крыше красовались два ствола самых настоящих огнемётов. Увидев такое подкрепление, омоновцы сильно взбодрились.

- Последнее предупреждение, подданные! – рыкнул полковник ОМОНа. Правда, в следующий же момент в его кевларовый нагрудник прилетела маленькая пуля из карманного пистолета кого-то из протестующих.

- ОГОНЬ!!! – заревел полковник. Маленькая пуля из карманного пистолета ничего ему не сделала, ударившись о бронированный нагрудник.

И огонь. Сметающие всё на своём пути струи пламени. Настоящего, горячего и жаркого пламени. Обе они ударили прямо в самую гущу толпы. Дикие крики раздались вокруг! Бешено затрубив, на асфальт рухнул тот самый огромный слон, который дерзко крикнул полковнику ОМОНа. Пламя милицейских огнемётов жгло тела фурров, нещадно их жарило. Бах! Бах! Бах! В ответ начали отчаянно бить пули из карманных пистолетов, полетели заряды дроби из ружей. Бац! Бац! Бац! Пули и дробь отскакивали от брони омоновских грузовиков, оставляли молочно-белые оспины на защитных стёклах кабин. Но жутким машинам было хоть бы хны.

Сами омоновцы организованно ушли с линии огня, освободив пространство для стрельбы простым патрульным милиционерам в лёгких бронежилетах, шлемах и с пистолетами-пулемётами. Но только для того, чтобы перевооружиться в своих бронированных автобусах, сменив щиты и электрошоковые дубинки на боевые автоматы.

Ча-ча-ча-ча-ча! Рои, настоящие рои из злющих милицейских пуль ударили в толпу! Огонь и свинец. Кровь потекла на асфальт, поджаренные и перебитые пулями трупы повалились. А бронированные грузовики с огнемётами на крыше, оборудованные отвалами перед собой, начали медленно надвигаться на отступающую толпу, сердито гудя моторами.

Жалкие маленькие и слабые пули из гражданских карманных пистолетов и заряды дроби из ружей пытались хоть как-то ответить милиции. Но всё тщетно. Вышедшие на передовую омоновцы в кевларовых доспехах и с автоматами с пугающим хладнокровием прореживали толпу очередями. Ча-ча-ча-ча! Сразу четыре пули поразили координатора протеста в красной куртке – юного льва.

Вот лежит, поджаренный и расстрелянный, немолодой слон в том, что осталось от серого пиджака. Рядом догорает перевёрнутый флаг Леомии. А каким-то чудом выживший телефон разрывается от звонков от абонентов, подписанных как «Жена» и «Внучка». А это юная львица с опалённой огнемётом шерстью, поражённая пулей в самое сердце. На её шее блестит разогревшийся от жара огнемёта медальон с фотографией любимого льва. А вот группы мёртвых подростков. Девушки и юноши в модных футболках. У кого-то за спиной сожжённый школьный портфель с бутылкой газировки и пакетом чипсов. Толпа отступала. Отступала в панике.

И в это же самое время над головами недовольных горожан загудели роторы крупного милицейского вертолёта. Сине-красный вертолёт типа Лё-3, довольно толстенький, с широко остеклённым кокпитом. А на узлах подвески вооружения красовались боевые шестиствольные пулемёты. Да, милиция в Леомии была очень тяжело вооружена. И простые подданные леомийского царя это прочувствовали сейчас на себе.

Тяжёлые шестиствольные пулемёты милицейского вертолёта пока не собирались строчить по толпе. Но рёв ротора действовал на нервы, разгонял панику. А когда вращающиеся блоки стволов пулемётов вертолёта начали грозно раскручиваться, это стало последней