Русские флибустьеры - Костюченко Евгений Николаевич &quot

Дальнейшая речь его превратилась в невнятное «бу-бу-бу», глаза закрылись, и сигара выпала из пальцев. Лукашевич встрепенулся всем телом, да и уронил голову на грудь, развалившись в кресле и захрапев.

- Как всегда, - сказал Беренс. - Васильич в неизменном репертуаре.

Он снова подвинул к Орлову блюдо с фасолью.

- Ешьте, Павел Григорьевич. Ешьте впрок, неизвестно, когда еще придется пообедать по-человечески. Я вижу, вы так и не оценили всех достоинств местного рома?

- Оценил. - Орлов кивнул на спящего Лукашевича. - Если б не толпа под окнами, это достоинство нам бы пригодилось.

- Вы имеете в виду уйти «по-английски »?

- Да хоть по-татарски. В гостях хорошо, а дома лучше.

- Смотря что считать домом, - сказал Беренс. - Возьмите вот этот соус, лимонный. Должен сказать, у нас поначалу были перебои с питанием. Транспорт с материалами и продуктами задержался в пути, и мы полгода сидели на одних бананах да лимонах. И ничего, с голоду не померли. Потом стали получать американские консервы. Возможно, это просто совпало с гнилым сезоном, но как только включили в рацион консервированное мясо, тут же люди стали валиться от малярии. А местные, что с нами работали, мяса не получали. И не болели. Вот ведь парадокс. Впрочем, у местных, видимо, есть какая-то защита от лихорадки. Вы ешьте, ешьте!

- Разве нельзя было свиней завести, ну, или кур? Зачем же непременно консервами питаться?

- Вы же знаете нашу интендантскую породу. Деньги за пищевое довольствие, и весьма немалые деньги, были переведены одной североамериканской компании. Да вы слышали - компания Эйба Коэна. Вот она нас и кормит. Были бы мы свободны в средствах, покупали бы еду в соседних деревнях, вышло бы много дешевле, да и полезнее. Но начальству, как всегда, виднее. Даже если оно сидит за тысячи миль отсюда.

Орлов жевал фасоль, не замечая вкуса. За окном послышался топот приближающихся лошадей.

- Американцы в роли поставщиков? - спросил он. - Занятно. Вы же говорили, стройка у вас тут секретная. И вдруг доверили иностранцам такую важную часть, снабжение.

- Насчет секретности, это как раз к Василию Васильевичу, - улыбнулся Беренс. - Он у нас вроде Охранного отделения, Главпочтамта и Священного синода, един в трех лицах. Нам дозволялось переписываться с родными. Но письма увозились в Новый Орлеан, оттуда шли в Европу, и уже где-то, то ли в Марселе, то ли в Гавре на них ставился почтовый штемпель. С иностранцами же были проведены соответствующие мероприятия, взята с них расписка о неразглашении. В завершение картины добавлю, что батюшка наш, отец Серафим, обязан был Василь Васильичу докладывать, ежели на исповеди услышит нечто внушающее опасения. Так что не извольте беспокоиться, секретность у нас была обеспечена наипревосходнейшим образом.

Судя по звукам, к дому подлетели насколько всадников. На крыльце прогремели сапоги, и дверь распахнулась. Лукашевич немедленно открыл глаза и приветственно помахал, бормоча по-английски:

- Привет, Боб! Садись к столу, выпей с нами~

Тот, кого он назвал Бобом, стоял на пороге, держа руки на поясе, и переводил взгляд с Орлова на Беренса. Его глаза были скрыты в тени под низко надвинутой белой шляпой, на тонких губах застыла насмешливая улыбка.

- Один из вас - капитан Беренс, - медленно процедил он. - Верно?

Виктор Гаврилович встал, одернув жилет.

- Это я.

- Я - Боб Клейтон. Можете считать меня местным шерифом. Мистер Коэн будет рад, что вы вернулись. У него есть дело для вас. А это кто с вами?

«Боб Клейтон!» - Орлов едва не схватился за кольт. Это имя хорошо запомнилось ему после прогулки по ночному лесу. Но сейчас, похоже, воевать не придется.

Не вставая с кресла, он поднял кружку в знак приветствия:

- Джим Брукс, матрос. У вас тут отличный ром, шериф.

- Матросы нам тоже нужны, - сказал Клейтон, входя в комнату.

Он пожал руку Беренсу, сел в кресло рядом с ним и потянулся к бутылке. Отпил рома из горлышка, вытер губы и повторил:

- Да, матросы нам тоже нужны.

- Джим Брукс? - удивленно переспросил Лукашевич, в упор глядя на Орлова.

- Так точно, сэр.

- Нашу шхуну потопили, - сказал Беренс. - Мы с Джимом едва смогли выбраться на берег. Если бы не он, я бы никогда не нашел дорогу сюда.

- Потопили? Когда? Где?

- Прошлой ночью. У самой бухты. Мы стояли, дожидаясь прилива. И вдруг появился военный корабль. Осветил нас прожектором и накрыл несколькими залпами.

- Вам повезло. - Клейтон говорил, глядя на револьвер в наплечной кобуре Орлова. - Вам повезло вдвойне. Вы высадились на берег смерти. И остались живы. Там, возле бухты, орудуют «мамби». Большая шайка. Сегодня мы ее уничтожим. Джим, ты как? Пойдешь с нами? Поохотимся на черномазых. Я вижу, ты крутой парень. Ты бы хотел показать, насколько ты крут?

- Я бы хотел поскорее вернуться домой.

- Домой? В Техас? Техасца я сразу узнаю по говору. - Клейтон улыбнулся. - Где живешь?

Его голос звучал теперь иначе, чем минуту назад, - теперь это был голос друга, земляка, собутыльника. Орлов улыбнулся в ответ, принимая игру:

- По-разному. Эль-Пасо. Мидленд. Сан-Антонио. Зависит от работы. Сейчас, как видишь, я на Кубе. Хотя вовсе не собираюсь тут жить.

Клейтону было на вид лет сорок. На смуглом обветренном лице выделялся розовый шрам под скулой. Глаза серые, нос чуть вздернут. Зубы крупные, здоровые~ Орлов поймал себя на том, что по старой привычке принялся составлять словесный портрет собеседника, чтобы сопоставить его с розыскными телеграммами. Возможно, этого «шерифа» и в самом деле разыскивают сразу в нескольких штатах. Иначе с чего бы ему торчать в таком захолустье?

- Эль-Пасо, Мидленд, Сан-Антонио? Я тоже там болтался пару-тройку лет назад. Записывался в рейнджеры, на сезон. Ты ведь тоже бывал в рейнджерах, я угадал?

- Они иногда нанимали меня. Проводником.

- Значит, это они научили тебя так носить кобуру?

- Как?

- Да так же, как у меня, стволом назад, а не вниз, - сказал Клейтон и распахнул кожаный жилет. - Видишь? А вот кольт у меня попроще, не такой, как у тебя. Ведь у тебя «Бизли »? Я его сразу узнал по рукоятке. Угадал?

- Тридцать второй калибр. - Орлов кивнул, продолжая жевать фасоль с таким видом, будто сто лет не ел.

- У меня тоже есть «Бизли», но я держу его дома. Не хочу пачкать в местной пыли. Мы тут иногда развлекаемся. То родео устроим, то скачки, но чаще всего просто стреляем на спор. Не хочу хвастаться, но мой кольт принес мне немало призовых долларов. Сколько ты выложил за свой ствол? Мой обошелся мне в полторы сотни.

- А мне подарили, - небрежно ответил Орлов.

- Видимо, за хорошую работу? Верно? - не отставал Клейтон. - Слушай, Джим, мы не встречались раньше?

- Нет.

Боб Клейтон снова отпил из бутылки, и ром двумя темными струйками потек по запыленной щетине.

- Я рассказал мистеру Беренсу о нашей беде с «Орионом», - сказал Лукашевич. - Он обещал подумать.

- Ага! Подумать? - Клейтон повернулся к Беренсу. - Думайте быстрее. Через десять минут я с отрядом ухожу в бухту, к нашему пароходу. Он сидит на рифе, и вы должны его снять.

- Позвольте, но почему именно я? - вежливо осведомился Виктор Гаврилович.

- На это есть несколько причин. Первая: вы много раз ходили в тех местах и в лицо знаете там каждую рыбешку. Вторая: в машинном отделении и в кочегарках работают русские, и вы сможете командовать ими лучше, чем прежний капитан.

- Но я не могу заменить капитана, - возразил Беренс. - Хотите использовать меня как лоцмана? Что ж, я согласен. Но я не могу заменить капитана.

- Придется заменить. Потому что на «Орионе» сейчас нет никакого капитана. Ни старого, ни нового. Этот идиот Сноупс додумался сойти на берег. И попал в засаду. Люди слышали стрельбу. И видели, как какие-то шустрые ребята уносили тела. И сейчас в бухте болтаются только две пустые шлюпки. Вот и все, что осталось от капитана. Так вы согласны?

- Да, - сказал Беренс.