Кровь на воздух - Павел Сергеевич Иевлев

— Она тоже в капсуле? Вот прикол! Интересно, как её-то угораздило? Она же их терпеть не может!

— То есть ты не знаешь, что тут произошло?

— Ну откуда? Я же твой сон. Я знаю то, что было до того, как я стала сном. И немножко того, что ты видишь сам. Но смутно и не всё, мозги у тебя паршиво работают. Но это и к лучшему: есть место для меня.

— В каком смысле?

— Засквотила себе твой пустой чердак. Амнезия освободила прилично памяти, я — виртуалка в твоей голове. Твой сон обо мне.

— Слишком сложно.

— Сама удивляюсь. Похоже, если держать человека в капсуле слишком долго, он потом до конца из неё не выходит… Впрочем, какая разница? Я тебе снюсь, потому что сам ты вспомнить не можешь, а если не вспомнишь, то вряд ли выживешь. Я, наверное, единственная, кому на тебя не плевать.

— Почему?

— Потому, что я твоя дочь, разумеется.

— Я думал, той женщины…

— Ну да, обычно у людей двое родителей, забыл?

— Так она моя жена?

— Не-а, — засмеялась девушка. — Вы не женились. У вас был бурный, но короткий роман, она сразу залетела. Хотела сделать аборт, но оказалось, что космики их не делают! Вот ей был облом!

Действительно, у космиков хреново с контрацепцией, и аборты делают только по критическим медицинским показателям. Не нужен ребёнок — отдай в интернат, никто слова не скажет, но убивать его не позволят. Это же будущий космик, их и так мало!

— Она этого не знала? Она что, планетянка?

— Угу. Планетянская активистка Экспансии, прикинь! Редкий типаж, да? Взлетела с грунта за свой счёт, у неё родители богатенькие были. Оказалась на станции, встретила брутального романтического «соло» — как в сериале! Ну и вот… Когда поняла, что придётся рожать, всю романтику как солнечным ветром сдуло. Она была готова бороться за Экспансию, но не своей же личной маткой!

— Экая ты циничная девочка!

— Так кто воспитывал? Она родила, вручила тебе младенца и свалила бороться за народное счастье.

— А я что?

— А ты загрузил в катер сухих молочных смесей. И улетел.

— С младенцем? Я что, настолько долбанутый?

— Ты вёз меня в ясли-интернат, как нормальный. Но по пути что-то случилось…

— И?

— Полёт затянулся на год.

— Экая засада, — удивился я. — Траверсы непредсказуемы, но целый год….

— В общем, за это время ты настолько ко мне привык, что мы летали вместе семнадцать лет. Я только годам к пяти поняла, что во Вселенной есть другие люди, а не только мы с тобой!

— А что потом?

— Потом я выросла.

— Я был хорошим отцом?

— Откуда мне знать? Сравнить было не с кем. В целом, я выжила, значит, ты справился. Но твоя дурацкая бесконечная колыбельная про нашего кота…

— У нас ещё и кот был?

— В разведкатере? Как ты себе это представляешь?

— Ну, на фоне выросшего в кокпите младенца я готов поверить во что угодно…

— У младенца не было выбора, знаешь ли. Коты — они поумнее будут. Нет, кот у нас был игрушечный. Серый такой, здоровый, из синтешерсти. Сидел на пульте слева, ты его пристёгивал специальным ремешком на манёврах. Но для меня он всегда был живой.

'Как у нашего кота

жизнь приятна и проста.

Потому что этот кот

в голове твоей живёт…'

— С ума сойти. У меня дочь… А я ничего не помню.

— Насчёт «с ума сойти» это в точку. Ты даже себе не представляешь, какого безумного ребёнка вырастил.

— И как тебя зовут, безумный ребёнок?

— Катя.

— Катерина? Ты? Я думал…

— Нет, ты называл меня только Катя.

* * *

— Нет, я не стану твоей женой, — раздражённо говорит красивая черноволосая женщина. — Ну и что, что у нас ребёнок?

Она кормит грудью младенца. Грудь хороша, младенец обычный.

— Концепция брака архаична, она устарела ещё в докосмические времена, с тех пор как женщина смогла обеспечивать себя самостоятельно. Тем более бессмысленна она сейчас, в космосе. Патриархальность на острие прогресса абсурдна.