Единственная для темного капитана - Мира Никитина

слаб, что едва мог поднять руку или голову. В голове шумело, а перед глазами плясали багровые вспышки.

Словно в тумане я слышал благодарности жителей и слова Уолли, что тьмы в деревне больше нет. Все жители уже отошли от разъединения и вернулись к нормальной жизни. Мне показалось, что я слышу голос Элис и заливистый детский смех.

Все звуки, вспышки и разрывающие грудь чувства слились в один большой тоннель, по которому я сейчас летел. Меня кружило и болтало из стороны в сторону. Почувствовав тошноту, я изо всех сил цеплялся за ускользающее сознание.

Но, несмотря на все мои усилия, через несколько мгновений перед глазами наступила темнота, и я провалился в беспамятство.

Глава 33

В себя я приходил с трудом. Сознание, словно волны, то возвращалось, то снова уплывало в безвременье. С каждым разом мне удавалось все дольше удерживать свой разум в настоящем. Постепенно я начинал слышать звуки вокруг себя, чувствовать запахи и видеть просвечивающий сквозь сомкнутые веки слепящий свет. Попытался пошевелить руками и ногами. Не сразу, но получилось. Значит, мое тело по-прежнему принадлежит мне. Осталось выяснить, где это самое тело сейчас находится.

Прикрыв ладонью глаза, открыл их и тут же зажмурился. В узкое окно прямо на мое ложе бил яркий луч света. Повернул голову на бок и на ощупь скатился на пол. Посидев несколько минут, наконец, осмотрелся. Узкая комната со светлыми стенами, низкая деревянная кровать с тонким одеялом и небольшое окно. Похоже, я в келье храма Дисы на Острове.

На пошатывающихся ногах я добрел до двери и выглянул в залитый солнцем коридор. Пусто. Я подошел к окну, из которого были слышны голоса и выглянул во внутренний двор. Жрицы Дисы в белых одеяниях занимались работой по благоустройству храма — убирали территорию, ухаживали за растениями, покрывали стены специальным раствором от грязи и разрушения.

— Быстро ты пришел в себя, — раздался за спиной знакомый голос.

— Мне показалось иначе, — не оборачиваясь, ответил я.

Килей подошла и встала рядом, глядя в окно.

— Я готова ответить на твои вопросы.

— Что произошло? Откуда так много зараженных?

— Завеса слабеет. Многие сотни лет она удерживает немыслимую армию тьмы. Из-за участившихся прорывов, никто не даст гарантии, что завеса в скором времени не падет.

— Есть шанс все исправить?

— Есть, и ты знаешь, что надо сделать. Найди первоисточник. Найди того, кто совершил первый призыв тьмы в наш мир. Не станет его, не будет больше прорывов.

— Я ищу уже почти десять лет, и ты прекрасно знаешь об этом, — недовольно поморщился я.

— Я знаю, что нашему миру скоро может прийти конец, — спокойно ответила Килей.

Я посмотрел на нее. Высокая, светловолосая, строгое прекрасное лицо без возраста и яркие голубые глаза, что сейчас чересчур внимательно смотрели во двор.

Я знаю Килей с самого детства, и с тех пор она не постарела ни на день. Первый раз Рагна принесла меня в Храм младенцем. Килей и жрицы спасли мою душу, сумев отделить тьму. Позже мы каждый год до самой ее смерти, бывали с Рагной на Острове, и жрицы укрепляли мою сущность молитвами и ритуалами. После смерти Рагны я, по понятным причинам, почти двадцать лет не появлялся в Храме.

Время и последующие события совершенно изгладили из моей памяти нечеткие детские образы. Я жил, не понимая, что со мной не так, и стараясь не показывать людям свою силу. Все изменилось в тот день, когда на прогулке в городском парке я, по чистой случайности, стал свидетелем нападения на короля Дагнея и его свиту обреченного. Действуя на инстинктах, я вытянул из нападавшего тьму, и он осыпался горсткой пепла у моих ног. Я стоял ошарашенный. А вот стража короля не растерялась, меня быстро упаковали в кандалы и бросили в темницу. Потом я прошел бесчисленное множество допросов и проверок, в том числе, жрецами Алидиса. Они-то и придумали, как можно с пользой применить мою особенность. Если так можно сказать о тьме, грозящей сожрать твою сущность в любой момент. С тех пор, мы с командой ищем порождения тьмы и прорехи в завесе по всему королевству, и я уничтожаю их.

После первого убитого обреченного, в мою голову хлынули детские воспоминания, словно кто-то резко убрал сдерживающую преграду. И я отправился к Килей. У нас тогда состоялся долгий и тяжелый разговор. Верховная жрица рассказала мне все, что знала. Про Рагну, про меня, чью душу почти поглотила тьма, про Богиню, которая именно такой определила мою судьбу. И, наконец, про тени. Про эту разумную черную сущность. Которую много сотен лет назад наши предки заточили в другом мире, за нерушимой завесой. Но прошло время, и память об ужасах, творимых тьмой, стерлась из людских умов, оставшись только в сказаниях. И появился тот, кто захотел использовать силу тени для себя. Кто это был, никто так и не узнал. Но именно он первым за много столетий сумел порвать завесу, и призвал тьму в наш мир. С тех пор то тут, то там проявляются невидимые обычным людям острова, которые на самом деле являются проекцией параллельного нашему мира, в котором обитают тени. И там, где острова появились, вскоре можно было ожидать очередного прорыва.

Килей также поведала, что благодаря тьме внутри меня, я могу бороться с ее воплощениями и зараженными. Я не был готов к тому, чего от меня ждали — убивать, пусть и ради спасения. Но я научился. Не смотреть им в глаза, ничего не чувствовать, ни о чем не думать в этот момент. Одна Диса знает, чего мне это стоило.

Я устал, надо признаться хотя бы самому себе. Я очень устал жить в этой тьме. Беспроглядной, бесконечной. Да, я привык к мысли, что у меня никогда не будет обычной жизни. Мне не дано познать взаимной любви, услышать смех жены или взять на руки своего новорожденного ребенка. Привык, но все равно саднило, ныло, болело.

Когда в моей жизни появилась Ювина, это стало для меня настоящим спасением. Пусть временным, зыбким, надуманным. Но я изо всех сил держался за это разгорающееся в душе чувство. Когда я узнал, что все это время рядом был не щуплый паренек, а молодая хрупкая девушка, что-то в душе дрогнуло. Память сразу напомнила, как храбро и настойчиво Ювина спасала мальчика из своего родного городка, как спокойно согласилась на тяжелую для девушки работу. Помню, в какой ярости был, увидев окровавленные ладони юнги, ведь это из-за