Позывные дальних глубин - Юрий Баранов

Корабельные вахты тянулись в походе нескончаемой чередой. Непрядов давно уже потерял им счёт. Его же собственная командирская вахта была бессрочной. Она лишь на короткое время прерывалась для сна и отдыха. Егор любил свою нелегкую работу, хорошо знал её, и потому она всегда доставляла удовольствие. В короткие минуты ночных всплытий Непрядов вместе со штурманами ловил секстаном далекие звёзды, чтобы по обсервации уточнить место корабля на карте. Он заглядывал в рубку к «глухарям» и вместе с ними по долгу вслушивался в далекие и близкие шумы моря. Не хуже любого «мотыля» Егор мог управляться с дизелями, а уж минно-торпедной наукой владел наравне со штурманской. Тем самым Непрядов как бы одновременно проживал несколько жизней своих подчинённых, которые изо дня в день делали свою привычную корабельную работу. Командиру до всего было дело, всякая деталь или мелочь корабельного быта мгновенно откладывалась у него в голове, чтобы затем в нужный момент трансформироваться в необходимое распоряжение или соответствующий приказ.

Внешне Егор выглядел спокойным, ни на кого из своих подчиненных даже голоса ни разу не повысил, если и бывало за что. Когда он проходил по отсекам — плечистый, рослый, всегда подтянутый и бодрый — то невольно встряхивал подуставших ребят одним лишь своим видом. В экипаже его не только уважали, но некоторые пробовали даже ему подражать — в манере быть уверенным и сильным. Егор это чувствовал по устремленным на него взглядам и всегда дорожил этой матросской привязанностью к нему. Он верил в свой экипаж и потому смел надеяться, что моряки отвечают ему тем же самым, целиком доверяясь.

В море никогда не знаешь, как начнут складываться события уже в следующую минуту. Непрядов готов был к испытаниям, и они, как водится, не заставили себя ждать…

В тот день на поверхности гулял шторм. Подлодка шла на глубине, спасая людей от изнурительной качки. Непрядов находился в центральном посту, когда его вдруг срочно вызвали в радиорубку. Как раз в это время лодка подвсплыла для сеанса радиосвязи. Егор ткнул пальцем в стоявшего на вахте Имедашвили, мол, остаёшься за меня, и отправился во второй отсек.

— В чём дело? — спросил Егор, заглядывая из коридора в открытое дверное окошко рубки. Вахтенный радист старшина первой статьи Дорохин ответил ему не сразу. Он лишь ещё теснее прижал руками к ушам «головные телефоны», взглядом прося командира немного подождать.

В ответ Егор кивнул, собираясь набраться терпения. В полумраке помещения рубки светившиеся шкалы приборов достаточно отчётливо позволяли разглядеть лицо старшины — слегка надменное, с правильными чертами опереточного героя. В команде Володя Дорохин пользовался репутацией завзятого женского сердцееда. Во всяком случае, на танцах в гарнизонном матросском клубе ему не было равных. Не зря же злая отсечная молва утверждала, что их радист, при желании, мог бы «перепортить» половину всех местных поварих и медсестричек. Они, якобы, так и млели от одного только взгляда неотразимого старшины.

На этот раз симпатичное лицо Володи Дорохина было искажено какой-то уродливой, страдальческой гримасой.

— Да что там стряслось? — уже не на шутку обеспокоился и сам Непрядов.

— Наша атомная подводная лодка в Бискайском заливе тонет! — вдруг выпалил старшина. — Дают «СОС», а их, похоже, никто не слышит.

«Или делают вид, что не слышат…» — сообразил Егор и тут же осведомился. — Координаты есть?

— Так точно, — отвечал Дорохин, протягивая командиру телеграфный бланк, на обратной стороне которого были записаны цифры широты и долготы места погибавшего атомохода.

Пока Егор соображал, что в данной ситуации он мог бы предпринять, радист продолжал прослушивать эфир, узнавая новые подробности. Выходило, что атомоход лежал в дрейфе, и команда боролась с пожаром, который бушевал сразу в нескольких отсеках. Положение экипажа, как догадался Егор, было критическим.

Координаты показывали, что потребуется не менее суток, прежде чем Непрядовская лодка придёт на выручку погибавшим морякам. Все, что мог Непрядов сделать, это немедленно всплыть в надводное положение и всей мощью дизелей устремиться в район бедствия. Правда, в этом случае он не мог не нарушить указание соблюдать скрытность своего плавания море. Но ведь и случай был необычным

Вернувшись в центральный отсек, Непрядов дал команду «продуть балласт». Стрелка глубиномера с тридцатиметровой отметки поползла к уровню перископной глубины. И по мере того, как лодка поднималась к поверхности, её начинало трясти и валять с борта на борт. С тугим хлопком отдраился верхний рубочный люк, и в центральный вместе с солеными брызгами ворвалось свежее дыхание океана. Накинув плащ, Егор вместе с вахтенным офицером и сигнальщиком выбрался на верхний мостик.

Океан во все края раздался перед глазами нескончаемым шевелением огромных волн. «Пожалуй, зашкаливает баллов на семь», — определил Егор. Шальные порывы ветра едва не сдувал с мостика. Приходилось изо всех сил напрягаться, чтобы устоять на ногах. Чихнув и кашлянув, заработали дизеля. Раскачиваясь бортами, лодка описала положенную циркуляцию и легла на новый расчётный курс. Теперь волны накатывались уже навстречу. Тяжёлые, непредсказуемо зловещие, они будто из милости держали корабль наплаву, продолжая дубасить его боксёрски точными, выверенными ударами. С превеликим трудом лодка вползала на очередную гигантскую хребтину волны, на мгновенье застывала там в каком-то неестественно взвешенном состоянии и тотчас по отвесному склону обрушивалась в бездну. И тогда у людей захватывало дух и леденило кровь. На самом дне впадины страшно было, задрав голову, глядеть, как огромная вздыбленная гора медленно наваливалась на субмарину, грозя поглотить её в своей ненасытной утробе. Казались немыслимыми законы бытия и природы, по которым лодка всё же двигалась к намеченной цели.

На мостик поднялся Вадим Колбенев. Тучный, в широком прорезиненном плаще с капюшоном, он неколебимым каменным изваянием утвердился по левому борту на месте вахтенного офицера.

И Егору сразу как-то спокойней и даже чуточку уютнее стало рядом со своим дружком.

— Как думаешь, Егорыч?! — прокричал он едва не в самое ухо Непрядову. — Успеем дойти?

На это Егор лишь выразительно развел руками и прокричал в ответ:

— Сделаем, что можем! Но сам понимаешь, почти двадцать часов хода при такой-то вот крутой волне…

— Должны успеть, командир, — подбодрил Колбенев. — Как я понял, ведь никто ж кроме нас к ним на выручку пока не торопится.

Егор попытался представить, как нелегко сейчас приходится экипажу атомохода, в отсеках которого бушевало всепожирающее пламя. Он не знал ещё, как и чем сможет помочь погибающим людям, но главное теперь было — как можно скорее добраться до них. Только на месте можно сообразить, что конкретно потребуется предпринять во спасение корабля и его экипажа.