Лебединое озеро Ихтиандра - Дарья Донцова

Парень схватился за лицо и начал тереть укушенный нос. У меня отлегло на сердце: крови не видно. То ли Рип не сжал как следует свои острые зубки, то ли решил всего-то напугать Влада.

— Ой не могу! — заржал Гриша, хватаясь за крышу моей машины. — Держите меня семеро!

— И где смешно? — пробурчал коллега, осторожно ощупывая совершенно целый нос. — Гражданочка, вы в курсе, что перевозка крокодилов в частном автомобиле, не оборудованном, как специальная машина, категорически запрещена?

— Ой, не могу, — стонал Гриша, — ты хоть сам себя слышишь? Где здесь аллигатор? Это щенок. От хохма! От парням расскажу!

— И где смешно? — покраснел Влад.

Я опустила глаза и закусила губу. Гаишники стихийно поменялись ролями. Теперь Гришу душит хохот, а Влад превратился в мизантропа. Главное сейчас — мне не рассмеяться.

— У вас есть бумажный платок? — сквозь смех проговорил Гриша. — А то он пальцами нос теребит.

Я взяла с пассажирского сиденья пакет и вывалила: бутылку минералки, две упаковки грызальных косточек, мятные конфетки. Отлично помню, что утром, когда покупала для собак мелочовку, получила в качестве сдачи одноразовые платочки.

— Вы тоже этот паштет уважаете? — неожиданно спросил Григорий, которого поступок Рипа привел в благодушное настроение.

Я с удивлением посмотрела на консервную банку, которую сама вынула из пластиковой сумки.

— Паштет?

— Ну да, — кивнул Гриша, — я его вот уже месяц ем. Утром и вечером по паре бутербродов делаю. Жена где-то купила. Вкусная штука! Пахнет приятно, сверху слой желе, затем куриный мусс.

Я растерялась:

— Вы употребляете продукт именно в такой упаковке?

— Точно, — подтвердил Григорий. — Раньше не верил рекламе типа: «Наши продукты хорошо повлияют на ваше здоровье». Но как начал этот паштет рубать, сразу лучше себя почувствовал. Бегаю без одышки, ногти не ломаются, сплю кирпичом, волосы новые растут. Прямо молодильная жрачка.

— Он не из курицы, — выдавила я из себя. — В составе индейка, овощи, витамины и минералы.

— Индюшка — это большая цыпа, — отмахнулся Григорий.

— Это корм для собак, — выпалила я. — Видите, написано: «Вкусный обед из птицы с морковью и брокколи, давать из расчета одна банка на двадцать кило веса».

Григорий разинул рот, а Влад заржал:

— Ой, не могу! Харч для бобиков! Где ты его взял?

— Лариска принесла, — растерянно произнес напарник. — Целый ящик взяла по дешевке.

— Ларка экономная, — хохотал Влад. — Теперь понятно, отчего у тебя скорость в ногах появилась и волосы на лысине проклюнулись! Гриш, завязывай с кобелиным кормом… а то… а то… а то…

— Что? — рявкнул Григорий. — Договаривай!

Влад согнулся пополам.

— Ой, не могу! Представил себе, как ты паштет год хаваешь. Стоим тут через двенадцать месяцев, катит фура, а ты к ней на четырех лапах бежишь, хвостом машешь, в зубах жезл, на груди бляха, на шее свисток, на башке фуражка. Подлетаешь к кабине: «Р-р-р, ав, ав. Инспектор Коростылев. Ваши права и документы на машину, вау, вау, р-р-р!» Ща умру! Спасите, люди! Ну, Ларка! Сэкономила, блин!

Гриша выхватил из кармана мобильник:

— Лариса! Молчать и отвечать! Где взяла паштет? Какой, какой! Тот, что я на завтрак и ужин хаваю. Ага! Ну-ну! Дома побеседуем.

Григорий сделал глубокий вдох, потом такой же выдох и вновь поднес телефон к уху:

— Мария Алексеевна? Зять ваш на проводе. Погодите, не стрекочите, вопросик имею. Вы Ларке ящик паштета отдали. Где его взяли? Нет, он свежий! Нет, живот не болит. Где купили, спрашиваю? Ага! Ага? Ага!!!

Григорий замер и уставился на мобильный телефон после завершения беседы.

— Чем теща порадовала? — полюбопытствовал Влад. — Опять придурком с большой дороги обозвала? Это она Ларке консервы подсунула?

Григорий ответил:

— У бабки соседка есть, у той овчарка померла, а корм остался. Хренова идиотка Ларкиной матери ящик приперла, хотела в магазин сдать, а там не приняли. Ну и отдала, сказав: «Маша, может, знаешь какую собаку? Скорми псу, жаль выбрасывать, дорогие консервы».

Влада опять зашелся от смеха:

— Ой, не могу! Нашла-таки твоя теща кобеля, далеко не ходила! Зятю любимому всучила, ешь, мол, дорогой. Ох, знай она, что у тебя от псового паштета кудри попрут и ноги побегут, никогда б не угостила. Я чумею! Вот парням расскажу! Вот потеха! Вот ржач!

— Только посмей, — рявкнул Гриша, — я тебя…

— Что? — простонал Влад. — Что ты сделаешь? Ой, не могу! Ой прикол!

— И где смешно? — процедил Гриша.

Я поспешила успокоить жертву тещи:

— Не волнуйтесь, корм элитный, произведен в Германии, там строгий контроль качества за едой для животных. Ни консервантов, ни отдушек, ни химии в нем нет. Хотите, прочитаю состав? Минуточку, вот текст на французском. Слушайте. Мясо говядины, субпродукты, хвосты, уши, костная мука, зола, рубец, кожа.

— Меня тошнит, — простонал Григорий, — я ел уши с хвостами!

— Ой, не могу, — стонал Влад, — еще и мука из костей!

— И где смешно? — чуть не заплакал Григорий.

Я посмотрела на него.

— Но вам ведь стало хорошо! Начали быстро бегать, волосы выросли! Что плохого в субпродуктах? В Испании национальное блюдо — суп из бычьих хвостов, а свиные уши в России всегда пускают на холодец.

— Фу-у, — выдохнул Григорий, — какая гадость!

— Николай Иванович со смеху умрет, — простонал Влад. — Прикинь, че с начальником станет, когда он про паштет услышит.

— Если ты ему хоть гу-гу вякнешь, — пригрозил Гриша, — я тебя… ну, не знаю, че с тобой сделаю. Посажу в отдел бумаги подписывать, на дорогу год не выпущу. Понравится твоей Таньке на голый оклад жить, а? Ваще на перекресток не выйдешь.

— Злобный ты, Гришка, — укорил того напарник. — Нет бы посмеяться, от юмора жизнь легче. Николай Иванович, в отличие от тебя, веселый! Он оценит!

Григорий надул щеки.

— Влад! Я его угощал! Намазывал хлеб паштетом. Очень он начальнику понравился.

Влад вытаращил глаза.

— То-то у полковника голос звонче стал! И он мне позавчера в туалете сказал: «Че за хрень? Всегда утром побреюсь и нормально, а месяц назад зарастать стал, ну чистый волк». Вау, Николай Иванович…

— Николай Иванович! — заорал во всю мощь Григорий. — Николай Иванович! Если он узнает, то…

Мой автомобиль чихнул и тихо заурчал.

— Николай Иванович! — закричала я. — Огромное, невероятное, нечеловеческое вам спасибо. Ну почему простое сочетание имени Николай и отчества Иванович выпало из моей памяти. Николай Иванович!

Григорий молча повернулся и пошел к патрульной машине. От стресса гаишник забыл про нарушительницу. За ним, хохоча во все горло, двинулся Влад. Я быстро сложила мелочи в пакет и поспешила уехать. Может, попробовать и мне бутерброды с паштетом из индейки? У меня с ранней юности проблемы с волосами. Раз у Гриши на лысой макушке появился пушок, а у незнакомого Николая Ивановича образовалась щетина невиданной густоты, значит, собачьи консервы благотворно влияют на шерстистость.

Я замерла у светофора и уставилась на стрелку. Нет, не стоит экспериментировать. Где гарантия, что у меня, как у Григория, станут гуще расти волосы на макушке? Вдруг, как у его начальника, отрастет борода?

Глава 23

Проехав пару кварталов, я припарковалась около мебельного магазина, вбила в телефон слова «Николай Иванович», перевела дух и набрала номер, полученный от Зои, родственницы несчастной Тони Антонюк.

— Слушаю, — прокряхтел пожилой то ли мужской, то ли женский голос.

— Позовите, пожалуйста, Льва, — попросила я.

— Его нет, кто спрашивает? — спросил собеседник неопределенного пола.

— Женщина с большой проблемой, — обтекаемо ответила я, — мне необходима помощь психотерапевта. Срочно.

— Оставьте свой номер, Лев с вами соединится, — прокашляли из трубки.

Я продиктовала цифры недавно купленной симки. Все понятно, Лев не сидит на этом телефоне. Психотерапевт нанял пожилого человека, который за небольшую мзду служит у него кем-то наподобие секретаря, принимает звонки, записывает координаты потенциальных клиентов, а потом соединяется с врачом. А тот уж решает, стоит ли заниматься новым подопечным.

Неоригинальная идея, так часто поступают мошенники, обманывающие доверчивых граждан. Хороший врач не скрывается, наоборот, он открыт для прямого общения.

На панели приборов вспыхнула красная лампочка. Я забеспокоилась: в машине заканчивается бензин. Ну и где искать заправку? Стрелка светофора загорелась зеленым светом, я, озабоченная мыслью о топливе, не сразу отпустила педаль тормоза и тут же услышала громкие, негодующие гудки.

Как все бывшие советские люди, подолгу простаивавшие в очередях за продуктами, одеждой и всем прочим, я очень боюсь задержать тех, кто маячит за моей спиной. Срабатывает приобретенный рефлекс. Если я излишне долго прокопаюсь у прилавка, то магазин закроется и остальным ничего не достанется. И я начинаю спешить, роняю кошелек, рассыпаю деньги, покупки, принимаюсь их собирать, спотыкаюсь, падаю. Мне ни в коем случае нельзя торопиться. Собираясь в гости или в театр, я всегда нервничаю. Ну кто мне объяснит, почему перед походом в магазин я идеально накладываю макияж, а стоит мне подумать: «Иду на день рождения, нужно выглядеть на все сто», как рука предательски дрожит и рисует стрелку не на веках, а на носу? Сто раз я себе говорила: «Не суетись. Минутой больше, минутой меньше, какая разница? Спокойно покупай сыр, сейчас с продуктами нет ни малейших проблем».