Палач и Дрозд - Бринн Уивер

– Господи помилуй…

Роуз ковыляет прочь, бормоча под нос что-то про «цирк с конями». Она садится за обеденный стол, а я, убедившись, что девица не планирует больше кидаться на нас с костылями и мачете, переключаю внимание на Слоан. Подкладываю подушки под ее левый бок. По себе знаю, каково это – когда падаешь от усталости, не в силах держать глаза открытыми, а тело терзает нестерпимая боль. Когда Слоан перестает возиться, найдя удобную позу, я опускаюсь перед ней на колени и убираю с лица темные волосы.

– Выпить хочешь?

Она кивает, прищурив глаза от боли, которая усиливается по мере того, как иссякает адреналин.

– Что-нибудь еще?

Между бровей у нее образуется складка. Слоан неотрывно смотрит на меня. Я чувствую ее боль как свою собственную.

– Хочу…

Она осекается, на миг отведя взгляд. На щеке появляется ямочка – явный признак грядущей насмешки. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не застонать в полный голос.

– Хочу знать, откуда взялось твое прозвище.

– Слоан! – строго произношу я.

– Ты своим дерьмом тряс или чужим? И как часто? И вообще… зачем?!

Я подаюсь вперед и кладу руки ей на колени.

– Повезло тебе, что ты ранена…

Она одаривает меня язвительной ухмылкой.

Как же мне не терпится увидеть ее пухлые губки и острый язычок на своем члене.

– Да неужели? А то что?

Я придвигаюсь ближе, нарушая ее личное пространство. Слоан давит в себе желание нырнуть в подушки. Дыхание у нее заметно сбивается. Я обхватываю ей шею, вдавливая пальцы в кожу. Под ладонью приятно частит пульс. Слоан вздрагивает: губами я задеваю мочку ее уха.

– Потому что иначе я перегнул бы тебя через колено и хорошенько отхлестал, пока задница не начнет гореть. А потом… хочешь знать, что я сделал бы потом?

Она с дрожью кивает и, нервно выдохнув, шепчет:

– Да.

– Я показал бы тебе, что такое настоящий секс. Когда хочешь кончить так сильно, что срываешь голос от мольбы… – Член твердеет: я чувствую, как кровь Слоан приливает к кончикам моих пальцев. – А когда я удостоверюсь, что ты усвоила урок, научу, как правильно умолять, чтобы тебе наконец дали отдохнуть, потому что кончать больше нет сил.

Колотящаяся, как колибри, венка под пальцами распаляет во мне желание. В слабом имбирном запахе чувствуются нотки пота, крови и затаенного страха. Интересно, понимает ли Слоан, как легко, не утруждаясь, я могу раздавить ей горло? Думает ли она, что попала в лапы серийного убийцы?

– Ты дрожишь, Птичка.

Одним движением я отпускаю ее и встаю. В штанах откровенно тесно. Слоан заливается румянцем и часто дышит. Пальцами она проводит по шее, едва касаясь розовеющей плоти, – будто жалеет, что я убрал руку.

Поймав ее взгляд, я мрачно ухмыляюсь.

– Впрочем, попрактиковаться можно прямо сейчас.

Услышав робкий вздох, я подмигиваю, разворачиваюсь и ухожу.

Не оглядываться трудно. Мне слишком нравится видеть Слоан раскрасневшейся и взволнованной.

Поэтому, естественно, я оглядываюсь – ничего не могу с собой поделать. С лукавой улыбкой поворачиваю голову и вижу на лице у девушки неприкрытое вожделение.

Добравшись до кухни, я не спеша перебираю содержимое бара и останавливаю выбор на бурбоне «веллер антик» – не потому что хочется крепкого алкоголя, а потому что это самая дорогая бутылка из имеющихся, а мелкий засранец по имени Фионн явно заслуживает, чтобы ему проредили запасы элитной выпивки.

Роуз сидит за обеденным столом, приглушив свет и разложив карты.

– Не думал, что ты любительница пасьянсов, – говорю я, ставя стаканы на столешницу и разливая по ним бурбон.

Девица недовольно косится на меня.

– Это Таро.

– Вижу, – равнодушно отвечаю я.

Роуз снова поднимает взгляд и чуть заметно улыбается, словно извиняясь, что из-за рассеянности не отреагировала на шутку.

– Погадать?

– Обойдусь. Я не поклонник всякой потусторонней хрени. Не стоит лишний раз испытывать удачу.

Роуз, пожав плечами, переворачивает карты.

– Как пожелаешь.

Она долго рассматривает картинки и отчего-то хмурится. Потом открывает еще одну карту с изъеденными краями и долго молчит, разгадывая ее тайное значение.

– Итак… – говорю я. Она, не поднимая глаз, переворачивает очередную карту. – Ты живешь с моим братом, да? Давно вы встречаетесь?

– Мы не встречаемся.

– Ты же сказала, что…

– Что «типа его подружка»? – По-прежнему не поднимая головы, она смеется. – Хотела тебя подколоть. Обидно? Понимаю.

Я кошусь в сторону Слоан: та сидит на диване, неуклюже держа перед собой левое плечо и неотрывно глядя в телефон, лежащий на правом колене.

– Не то слово, – бормочу я.

– И давно ты… – Роуз все-таки поднимает голову, уставившись на меня, – по ней сохнешь?..

Я провожу по лицу ладонью. Чутье подсказывает, что обмануть не удастся.

– Очень давно.

Она опускает взгляд на карты и кивает.

– Да. Так я и думала. Что ж, в таком случае не благодари.

– За что?

– За мое неожиданное присутствие в этом доме, – говорит она, обводя рукой небольшую квартиру. – Фионн спит в хозяйской спальне, я – в комнате для гостей. Это значит, друг мой, что ты будешь ночевать в одной постели со своей «типа подружкой».

Чувствуя неожиданный приступ волнения, я провожу рукой по волосам и смотрю на Слоан, которая пишет что-то в телефоне. А согласится ли она на подобное соседство? И стоит ли мне ложиться с ней рядом? В конце концов, можно лечь и на пол…

Нет, в конце концов, я не святой, так что ее участь предрешена.

– Чтоб меня… – шепчу я.

Роуз фыркает.

– Лучше ее. Вперед, дружище.

Я трясу головой, ухмыляясь маленькой ведьме, но та снова смотрит на свои карты: слева они выложены в форме креста, справа – в одну линию.

Роуз наклоняет голову, морщит лоб и ведет пальцами по череде картинок, значение которых мне неизвестно.

– Выходит, по твоей вине ей выбили плечо и поставили синяк во всю морду?

– Наверное…

– Что-то в… игре… пошло не по плану?

Я чуть было не роняю бутылку. Аккуратно поставив ее на стол, подхожу ближе.

– Что?

– В игре, – повторяет Роуз, не поднимая глаз. Она указывает на карту с изображением мужчины в цветочном венке, сидящего на лошади; второй венок нанизан на шест у него в руках. Потом широким жестом она обводит другие карты. – Игра не на жизнь, а на смерть. Боль. Секреты и обманы.

Ее голос становится серьезней; большой палец ложится на край карты, где написано «Луна».

– Я же сказал, не надо мне гадать, – говорю я тихо, почти шепотом.

– Я слышала. Карты решили иначе. – Роуз пожимает плечами. – Такое бывает.

Я замираю, неотрывно глядя на девушку: та постукивает пальцем по верхней