Капризы женской любви - Людмила Леонидова

— А где Леля?

— Леля улетела в Канны, представляешь!

— А я ей подарки привезла. И тебе тоже. — Раскрыв сумку с ворохом шмоток, я радовалась, что хоть кому-то могу доставить удовольствие.

Нацепив очки, бабушка стала рассматривать презенты.

— Это бы Леле пригодилось, — она выудила бархатный черный костюмчик, — ей бы в самую пору. Жаль, вовремя не подоспел, она так горевала, что в Каннах не в чем на банкет заявиться.

Я обрадовалась и удивилась:

— Как это ей удалось?

— Она единственная, кого удалось отыскать из участников фильма Лиханова. Она ведь у нас, как ты говоришь, тусовочная.

Леля и в свои годы выглядела кокетливой. Крохотная, худенькая, она до сих пор заводила кавалеров, которые ее приглашали то в Дом кино, то еще куда-нибудь. Бывшая помрежа знаменитого Лиханова помнила всех актеров, что снимались в фильмах тех лет, она сыпала названиями картин, именами режиссеров, поставивших их.

— Один из старых приятелей похлопотал в Союзе кинематографистов, и на нее выделили квоту. Забронировали отель и купили билет. Улетела. Уже звонила мне из Канн. Уверяла, что фильм «Тридцать три богатыря» Лиханова получит первый приз. — Василиса чему-то улыбнулась.

— И тогда ей вручат «Золотую камеру»?

— И много денег, — грустно пошутила Василиса. — Только деньги достанутся наследникам, Леля говорит, у него дочь и внучка. Но я ей все равно пожелала успеха. «Лелечка, я буду за тебя болеть и за „Тридцать три богатыря“ — так я сказала ей на прощание.

Я смотрела на бабушку и думала о своем.

— Что ты грустная такая, Надежда? — Бабушка заглянула мне в глаза.

— Ничего, бабуль, все в порядке!

— Э-э нет. Стряслось то, что нельзя поправить? — Бабушка задала философский вопрос. Поправить! Первое, о чем я подумала после бабушкиных слов, так это о своей беременности. И фирму можно вытащить, и денег заработать, и Максима вернуть, и с Владом расстаться, а вот можно ли мне расстаться с тем, кто уже связан со мной, слышит мой голос и любит, как Таня покинувшую ее маму или как Катя своего отца-заключенного?

— Бабушка, я беременна. — Признание вырвалось у меня само.

Василиса села на стул и сложила руки на коленях.

— Девочка моя! — тихо сказала она. — Это все злой рок. Помнишь ту гадалку, что моей покойной маме нагадала: «Жить вам, всем девам, в одиночестве и бедности, пока не родится у вас мальчик».

— При чем тут гадалка? — в сердцах вырвалось у меня. — Кстати, у меня будет мальчик.

— Точно? — Бабушка чуть не подпрыгнула от радости.

— Точнее не бывает. Американцы в специальном медицинском центре установили.

Бабушка с недоверием качала головой.

— Да мне его на компьютере уже показали.

— Так это счастье какое! — обрадовалась Василиса. — Ты плясать должна! Наконец-то Бог смилостивился над нашим женским родом. А эти американцы ошибиться не могли?

— Нет. — В чем, в чем, а в этом я была уверена твердо.

— Деточка, тебе надо родить этого мальчика. Тогда у нас у всех жизнь поправится — и у мамы твоей, и у тебя. Мне-то уж старой все равно. Надо Леле сообщить. Она тоже будет счастлива. А ты и не думай, поезжай к Оле и расскажи.

Бабушка даже не спросила у меня, кто отец ребенка.

Глава двадцать третья

По дороге к маме я размышляла, что ей рассказать. Она будет интересоваться подробностями. Она не догадывалась, с какой целью я поехала на год в Америку. Я объявила всем, что по бизнесу. Поверили все: и бабушка Василиса, и Леля, и Алик. Он мне даже джинсы заказал. Не поверил только отец. Он посмотрел на меня внимательно и спросил:

— Помощь нужна?

— Нет. — Я замотала головой.

— У меня все деньги в деле, но если очень необходимо…

Я вновь сказала, что все в порядке. Он не догадывался, что все его деньги пошли по ветру и я поехала заработать такую сумму, от которой невозможно было отказаться.

Мамы дома не было. Я открыла ключом дверь и решила подождать, подумать о своей разбитой жизни. Но мне не удалось. Звонок прервал мои размышления. На пороге стояла симпатичная взволнованная брюнетка возраста мамы. Возможно, ее подруга. Глаза женщины неожиданно зло сверкнули, она скользнула взглядом по моей американской одежде, по светлым волосам, выгоревшим на южном солнце, и проговорила:

— Так вот вы какая! — Незнакомка укоризненно покачала головой. — Пройти можно?

— Проходите.

— Вам, секс-бомба, лет сколько? Вы знаете, что такое настоящая любовь? — Она, не давая опомниться, наступала, задвигая меня в глубь комнаты.

— Послушайте, по какому праву вы так со мной разговариваете? И какая я вам секс-бомба! Я занимаюсь бизнесом. Бизнесвумен, понимаете?

Помнится, то же я повторяла Стиву, когда он хотел меня, когда он назначал за меня цену. Да-да, он купил меня, как покупают мебель, любую вещь, только очень дорогую, скажем, как десяти-, нет, наверное, стокаратный бриллиант. Хотя я понятия не имею, сколько могут стоить бриллианты. Наверное, не меньше миллиона?

— Да, действительно, у меня прав никаких, только обязанности. Знаете, сколько обязанностей у жены? А права только у тех, с кем муж спит. Он ведь с вами спит?

В голове у меня возник образ Влада. Возможно, он был женат, и теперь она разыскала меня по адресу мамы. От него можно ожидать чего угодно.

— Может, вы еще и беременна? Я покраснела.

— Тогда все ясно. Вопросов нет.

— Будете рожать? — Ее голос прозвучал жалобно. Даже слезливо.

Несчастная женщина тоже хотела иметь ребенка, как Стив. Только зачем такому, как Влад, ребенок?

— Еще не знаю, — неожиданно выдохнула я сама, не понимая, зачем это я разоткровенничалась с незнакомкой.

— Он такой непостоянный человек. С ним трудно.

— Да уж, — согласилась я.

— Так бросьте его, зачем мучиться!

— Я подумаю.

— А ребеночка отдайте нам. Мы его воспитаем.

Сколько же желающих на одного моего еще не родившегося ребенка?

— Я знаю, что вы к нам иногда приходили. — Не понимая, я вытаращилась на женщину. — Когда я уезжала. Теперь я сменила работу. Без командировок.

Но он стал уходить сам. Раньше редко, а последнее время все чаще и чаще. Он вообще гуляка. Я не хочу вас пугать, но думаю, что вы не единственная, с кем он мне изменяет.

Что я к ним приходила, дамочка бредит, а вот что я не единственная — это факт. Этим все и объясняется. Кто-то ходил, она подумала на меня.

— Вот я и решила прийти поговорить. Ведь теперь такие страшные болезни. — Я хотела перебить страдалицу, но она вновь запричитала: — Мне даже не с кем поговорить, подруги сплетничать начнут, близких у меня нет. Ну зачем он вам? — Дамочка повторялась. — Ведь вы его в два раза моложе. Он вам в отцы… Хотя я, конечно, понимаю, сейчас все молоденьких заводят.