Странствие Сенора - Андрей Дашков

Дети Гриба изредка появлялись в Кобаре и были подчеркнуто почтительны с Магами, но что крылось за этой почтительностью, – страх перед недосягаемым могуществом высших и более благополучных существ или коварство подземных выродков, скрывавших до поры до времени свои враждебные намерения? Мир Кобара катился к гибели, и не было времени искать ответы.

Безлюдный Двор повергал в уныние. Безрадостное место, покинутое людьми сотни лет назад… Остовы разрушенных башен и домов, присыпанные снегом, торчали будто скалистые острова посреди неподвижного мертвого моря.

Медленным шагом спускались лошади по склону гигантской заснеженной чаши. Скрылись из глаз поднимавшиеся на горизонте сторожевые башни Преграды; за краем впадины исчезла Завеса Мрака. Только холодное, низко нависшее небо было теперь над Сенором и его спутниками, а под ногами – город Мургулла, превратившийся в подземную страну.

Холодный Затылок посмотрел на перстень Бродячего Монаха. Камень в нем погас и был сейчас непроницаемо черным.

Сенор и ведьма почти одновременно ощутили чужое присутствие. Он обвел взглядом черные прямоугольники окон. Но среди развалин не было никаких отражений и запахов. Медленно падал снег… И все-таки кто-то наблюдал за ними.

Суо выпустило из ноздрей только что созданное облачко пара. Истар неотрывно глядела на полуразрушенную стену. В провале было темно и тихо. Наконец там сверкнуло что-то, и вскоре донесся запах гари.

Сенор подъехал ближе и острием кинжала выковырял из стены металлические и стеклянные обломки. Безжизненный мусор. Но не исчезало ощущение того, что наблюдатели по-прежнему находятся где-то рядом.

За всадниками следили спрятанные повсюду искусственные глаза Уродов. Людям из Кобара стало ясно, что нелепо пытаться избежать этой слежки.

Где-то здесь должны были находиться входы в подземелья Мургуллы. Сенор произнес заклятие, Отпирающее Двери, но ничто не шелохнулось на этом заснеженном кладбище, ни один сугроб не осыпался, ни одно надгробие не сдвинулось с места, ни один шорох не нарушил пустынного безмолвия, царившего среди стен, которые навевали тоску…

Сенору пришло в голову, что Уродам может быть совершенно безразлично все происходящее на поверхности. Но даже если так, то наступление Тени угрожало им в первую очередь. Он надеялся, что сможет убедить Детей Гриба хотя бы в этом.

Он продолжал поиски входа среди развалин Безлюдного Двора, с риском быть погребенным под снежными оползнями, и к вечеру нашел колодец из влажно блестевшего черного металла. Колодец был закрыт круглой плитой, такой тяжелой на вид, что сдвинуть ее с места не смогла бы и четверка лошадей.

Сенор несколько раз ударил по плите ножнами, но лишь глухой отзвук был ему ответом.

– Ты можешь открыть колодец? – спросил он у ведьмы. Она была его главным оружием против обыкновенного противника. Он не хотел использовать ее редкий дар слишком часто – сила Истар была небеспредельной. Теперь по крайней мере отпала необходимость скрываться от слуг Зонтага. Что произойдет с ведьмой в Тени, Сенор, конечно, не знал, но уповал на Древний Меч…

Она подошла и погладила металл длинными тонкими пальцами. А потом устремила на крышку знакомый Сенору тяжелый горящий взгляд.

Снежинки теперь превращались в капли, не долетая до ее лица. Плита дрогнула и начала медленно поворачиваться на ребро. Внутри колодца что-то дико и мощно взвыло, словно заревела на одной ноте нечеловеческая глотка.

– Машины, – прошептали бескровные губы Истар. – Там, внутри, – машины…

Сенор заглянул в щель, образовавшуюся между крышкой и колодцем. Два огромных блестящих цилиндра были соединены с плитой тягами, и сейчас внешняя сила разрушала их. Крышка встала на ребро и раскачивалась под порывами ветра.

Удерживать ее в таком положении стоило Истар огромных усилий. Волосы на ее голове поднялись, отделившись друг от друга. Сенор смотрел на эту черную корону. Сейчас, на фоне заснеженных развалин, было отлично видно, что в ней вспыхивают фиолетовые огни…

Потом плита рухнула в снег рядом с его ногамии. От искореженного металла поднималось кверху облако пара.

Сенор снова заглянул в колодец. И увидел клеть с вооруженными Уродами, медленно поднимавшуюся к поверхности из глубин Мургуллы.

Детей Гриба было двое. Они держали в руках странные предметы, похожие на небольшие арбалеты, но без всяких признаков тетивы. Доспехи Уродов не были металлическими, но и не имели естественного запаха.

Слабые отражения, похожие на человеческие, сопровождали появление жителей подземелья. Еще до того как клеть достигла поверхности, Сенор уже знал, что они братья и что одного из них зовут Тот, Похожий На Отца, а другого – Тот, Похожий На Мать. Тот, Похожий На Мать, был старшим стражником колодцев, и по этому поводу Тот, Похожий На Отца, испытывал черную непреодолимую зависть. В сознании Сенора пронеслись перемежающиеся образы похлебки, удовлетворяемой похоти и протезов, вживляемых в тело Того, Похожего На Мать. Это было грязно и дико, – и он похолодел при мысли о том, что ожидает его в Мургулле…

Тем временем клеть оказалась на поверхности.

У братьев Тех не было ушей; распухшие веки почти скрывали бегающие глазки; безгубые отверстия ртов обнажали две сплошные роговые пластины вместо ряда верхних и нижних зубов. Правые, более длинные, «боевые» конечности сжимали рукояти необычного подземного оружия; левые, короткие и тонкие лапки, предназначенные для «тонкой работы», заканчивались металлическими протезами кистей, которые сейчас держали выкованные из меди щиты.

Сенор поразился той легкости, с которой он проникал в помыслы Уродов – незащищенных, будто животные, которые ни о чем не подозревают, – и одновременно был ошарашен царившим в их мозгах беспорядком.

Уроды не имели понятия о том, как защитить себя от подобных вторжений, и похоже не слишком беспокоились о том, что их сознание открыто для посторонних. Сенор почувствовал, что они даже не особенно верят в возможность влияния извне.

Но подобие свалки или помойки тоже может быть «открытой книгой» – заполненной, впрочем, какими-то абстракциями и безумными страстями. Сенор вторгался в нагромождения чисел и невероятную мешанину подавляемых амбиций, не находящих выхода стремлений, злобы, порожденной чудовищной слепотой, всепожирающего страха и ощущения стремительно летящего времени…

Он увидел себя их глазами и понял, что Дети Гриба не на шутку испуганы. Он представал действительно чем-то очень странным в убогом понимании этих невежественных существ; настолько странным, что вполне мог стать «героем» мрачных легенд. Кроме того, Суо и ведьма своим присутствием умножали количество крайне нежелательных и неприемлемых здесь чудес до предела.