Странствие Сенора - Андрей Дашков

Ему рассекли то, что было его горлом, и одно из серых существ принялось танцевать над ним, пока из него толчками истекала кровь. Потом ему вскрыли то, что называлось грудью, и вынули бьющееся сердце. Он так старательно «изображал» агонию окровавленного мешочка, что забыл о самом обряде.

Тогда Сенор увидел, что жертва – не он, а залитый кровью алтарь – пуст.

Он посмотрел вверх и увидел над собой купол чужой церкви, похожий на опрокинутую воронку, в которой клубилась тьма.

В песок уходила кровь всех жертв бесполезных культов и непоправимых ошибок.

Серые существа в плащах с капюшонами застыли вокруг него, как большие терпеливые птицы, питающиеся падалью.

Потом и они исчезли.

Сенору показалось, что он провисел внутри Мерцающего Саркофага сотни лет, тщетно ожидая Преображения, но слуги Ритуала, если таковые существовали, остались глухими, невидимыми и неподвижными. Он поднес к глазам руку. Из камня в перстне Бродячего Монаха по-прежнему сочился багровый свет. Где-то рядом плавал Древний Меч.

Теплые течения подхватили Сенора и унесли с собой. Потом они стали четырьмя полуистлевшими руками, вынимающими его из Мерцающего Саркофага. Пришли привычные запахи и звуки…

Сенор лежал на ковре из шкур белых гиен. Гет-Забалла, сложенный из кусков чужой плоти, стоял над ним.

– Тебе не нужен знахарь, – прошипел он. Это был не вопрос, и ответа не требовалось. – Я впервые вижу такое…

Сенор молчал. Все напрасно!.. Маленький безжалостный палач заворочался в голове, просыпаясь. У Человека Безымянного Пальца оставался только один выход. Тайна его прошлого хранилась вне этих стен. И вне Кобара.

Гет-Забалла, Восставший из Саркофага, пятился от него, передвигая свои члены с отвратительным чавканьем. Сверкающий рой священных насекомых втягивался в открытый Саркофаг. Гиены собрались в стаю и белым ручьем потянулись к выходу из Ритуальной Комнаты. В воздухе разливался липкий ужас…

– Ты заколдован, – прошипел Гет-Забалла, погружаясь в мерцающие глубины Саркофага. – Не знаю, кто ты… Ступай прочь!

Крышка начала медленно задвигаться.

Вдруг Сенор вспомнил. Безразличие оставило его. Он вскочил на ноги и бросился к Гет-Забалле.

– Прочти Пророчество! – крикнул он в щель, которая стала уже слишком узкой.

– Прочь! – Слабое шипение, похожее на далекий шум прибоя, донеслось до него с последней волной ужаса.

– Эй! – в ярости заорал Сенор, глядя, как неотвратимо сужается щель. Тайна вновь ускользнула от него. – Пророчество! Прочти Пророчество! Мне нужно знать!

С последними словами он занес над зубом Кружедда сверкающий Меч Торра. Соединились два предмета, некогда принадлежащие богам. Меч ударился о крышку Саркофага. Коса нашла на камень.

Раздался звон – и ничего больше. Только мерцание зуба Кружедда стало сильнее и знаки на Мече просияли неземным светом…

Замерло эхо удара.

Сенор Незавершенный двинулся прочь из Заколдованной Башни.

Часть третья

Обруч Мелхоэд

Глава двадцать третья

Безлюдный двор

Больше никто не пытался помешать ему. Спустя день он отправился в Безлюдный Двор за превращенной Люстиг. С ним поехали ведьма Истар, одетая как горожанка среднего сословия, и Суо из Мертвых Времен, все больше беспокоившееся насчет того, чем закончится их пребывание в Кобаре. Сенор только мрачно улыбался, выслушивая угрозы и обещания страшных мук, на которые будет обречен, если не даст Суо обещанного Завершения. Чем теперь могло испугать его это существо, потерявшее большую часть своего могущества и имевшее здесь власть лишь над собственным телом? А до наступления Мертвых Времен оставалось слишком много поколений. Сенор давно привык к брюзжанию Суо и не обращал на него никакого внимания.

Но ощущение того, что кто-то умело подталкивает их в единственно возможном направлении, не проходило. В конце неведомого пути хранились ключи к его сокровенной тайне, к тайне Суо и Бродячего Монаха, тайнам Хаоса и возвращения Люстиг.

Великая Неизвестность ожидала Человека Пророчества. Это терзало его переутомленный мозг, и временами он проваливался в милосердную пустоту, в которой растворялись мысли и тревога…

Они выехали рано, сразу же после того, как тусклый Огненный Круг взошел над Завесой и осветил выпавший ночью снег.

Зима в этом году обещала быть ранней и суровой. Утром Сенор и Истар уже ощутили ее ледяное дыхание. Пронизывающий ветер хлестал их колючими ладонями. От лошадей поднимался густой пар. Люди кутались в плащи с меховыми воротниками; доспехи и оружие омерзительно холодили тело, словно куски нетающего льда.

Суо, одетое в меха только для отвода глаз, с превосходством взирало на людей из-под кожаного капюшона. Теперь, в холод, было особенно заметно, что Суо не дышит. «Пожалуй, единственное слабое место в нашей компании», – сардонически подумал Сенор и поглубже спрятал лицо в воротник.

Безлюдный Двор, ближайшее к Тени обитаемое место, наиболее часто подвергался набегам слуг Хаоса, и люди покинули его давным-давно, когда Тень подобралась слишком близко.

Теперь тут жили Уроды. Создания Тени редко опускались под землю, и Уродам удавалось отсидеться, пока наверху шла кровавая бойня или вертелась карусель безумия.

Уроды появились в Кобаре в незапамятные времена. Может быть, их племя было таким же древним, как Завеса. Предания гласили, что в доисторические времена на земле вырос гигантский гриб, оставивший после себя глубокую впадину, на дне которой было основано поселение. Здесь чаще, чем в других владениях Кобара, рождались дети-уроды, а жизнь людей была недолгой, и умирали они от никому неизвестных болезней.

Когда вдобавок приблизилась Тень, люди ушли из опасного и гиблого места, и тут остались Уроды, которые не могли существовать больше нигде. Долгие годы Уроды со всего Кобара селились в Безлюдном Дворе, а спустя столетия выстроили подземный Город Ущербных – Мургуллу.

Они называли себя Детьми Гриба. Им необъяснимо нравилось это место. Здесь они черпали из самой земли и брали друг от друга силы и волю к жизни.

Вначале это была просто кучка изгоев, лишенных не только способностей к магии, но и возможности как следует защищаться от жестокого мира. Они безоговорочно подчинялись Хозяевам Башни.

Но прошли годы; город Уродов рос и уходил в глубину. Что происходило в этом подземелье? Что могли создать существа, не имевшие магии? Когда была построена ими первая машина? Мало кто в Кобаре интересовался ответами на подобные вопросы. Горожане сторонились гиблого места. А магия Хозяев Башни была для Придворных кривым зеркалом, в котором они видели только искаженные образы самих себя.