Чужое сердце - Кирилл Клеванский

– Сильно. Но я вам уже все равно ничего не должен.

Ухмылка пропала так же стремительно, как и появилась. Рука дамочки потянулась к эфесу.

– Неблагодарный червь, – выплюнула она.

Ну и где, спрашивается, Молчун, когда он так нужен? Сейчас бы один подзатыльник – и нас окружали бы три радушные девчонки, а не эти гарпии.

– Грязные инсинуации. – Я посмотрел в опустевшую миску и отвел ее за спину. Через две минуты я уже заглатывал вторую порцию. – Когда я тебя предупреждал о камне, то понятия не имел, что он у тебя с подогревом. Я считал, что спасаю тебе жизнь, выдавая столь важную информацию. Так что долг выплачен, мы квиты.

– Да об этом каждая деревенская хлопотушка знает! – Эдак она, глядишь, на визг перейдет.

– Уже неважно, – отмахнулся я.

Повисла тишина, нарушаемая лишь стуком ложки. Затем леди кивнула, и у моего горла скрестились два меча.

– Опять? – простонал я и одернул самого себя. Я чувствовал нешуточную жажду крови, причем моей крови. Надо как-то выходить из ситуации. Желательно живым, в идеале – без долга. – Послушайте, вы сами виноваты. Спасибо, что помогли и залатали, но я ведь не дворовый бродяжка – с какой стати вы мне железками своими тычете, угрожаете, пытками страшите, еще допрос какой-то учиняете? И что я после этого должен делать? Кланяться вам в ножки и объявлять себя обязанным по гроб жизни?

Снова тишина. Только теперь убивать меня никто не собирается.

– Я, конечно, слышала, что «Пробитые» – те еще маньяки, – задумчиво проговорила командирша, – но до сих пор считала это слухами.

Дернувшись, как от удара кнутом (спасибо Ози за бесценный опыт), я взглянул на плечо. Там красовалась татуировка и цифра «тридцать семь» под ней.

– Гадгазаг гунда! – зло прошипел я и замотал «украшение» первой попавшейся тряпкой. – Какого демона вы тогда устроили это представление?

– Мало ли кто ты, – развела руками командирша.

Вот честное слово, готов голыми руками придушить.

– Да и больно уж странная татушка у тебя, вроде наемническая, но и отличия есть. Что за рожица такая?

Спасибо тебе, Младший, темные боги тебя полюби, приеду – поболтаем.

– Знак подразделения.

– Какого?

– Особого. – Кряхтя и кривясь, я поднялся на ноги. Правда, тут же пришлось нагнуться и подтянуть шкуры. М-да, с координацией движений явно что-то не то. Кстати, радует, что ни одна из волшебниц не покраснела. Нейла как-то рассказывала, что среди магинь огромный процент девственниц.

– Ты куда собрался? – спросила пышка. Скорее всего именно она лекарь, слишком много заботы и внимания уделяет чужаку. – А ну-ка ляг, тебе еще дня три нельзя двигаться. Ожог-то я убрала, но в раны какая-то гадость попала, так что шрамы останутся.

И кто здесь самый умный?

– Не беда, – отмахнулся я. Какая мне разница, сколько на теле шрамов? Главное, чтобы на лице и на ладонях не было, а то всех студенток распугаю. – Пойду-ка по магазинам прошвырнусь.

– Таша, приструни больного. – Командирша встала, и трон втянулся в землю. Что ж, теперь я знаю, как зовут целительницу. – Он явно не в себе.

– Отставить! – рявкнул я, и девушка застыла на месте. – Все со мной нормально, просто прибарахлиться нужно.

– И где же ты здесь лавки видишь?

Симпатяжка с некоторым беспокойством в глазах поглядывала то на меня, то на мои кинжалы, которые отыскались неподалеку от лежанки.

– А вон в соседней роще, – махнул я в указанном направлении. – Там три человека лагерь разбивают. Думаю, они не откажут мне в небольшой услуге.

Волшебницы напряглись, а командирша уже в третий раз обнажила клинок.

– Наших здесь быть не может, – сказала она. – Значит, нимийская разведка.

– Может, накроем их отсюда?

На моей памяти это был первый раз, когда заговорила третья девушка.

– Плохая идея, – покачала головой старшая. – Прицельно не получится, а внимание привлекать не стоит.

– Во-во, – кивнул я. – Поэтому вы сидите здесь, а я иду на дело.

С этими словами я выдвинул кинжалы и не спеша зашагал к лагерю противника. Ха, тоже мне разведка – лентяи это, а не солдаты. Разбивать лагерь, не проверив, что делается на ближайшей территории… Да Пило бы им все зубы пересчитал, а я бы еще и добавил. Если бы, конечно, Ушастый и Руст мне что-нибудь оставили, все-таки я самый младший в отряде, и очередь веселиться у меня последняя. Удивительно, но магини не стали спорить, они действительно отпустили меня. А я-то думал, придется еще поспорить. Видимо, нужно различать обычных девушек и девушек-военных.

«Сын мой, разве мало тебе войны?»

Ой как некстати проснулись эти два засранца! Интересно, это мое воображение или реальная шиза на почве поглощения одной личностью другой? Впрочем, ангела это не волновало, и он продолжал заливаться соловьем:

«Зачем ты идешь убивать людей, не сделавших тебе ничего плохого? Разве мало тебе шкур?»

«Отвали, Белоснежка! – Демон, как всегда, поражал меня своим словарным запасом, вроде еще ни разу не повторился. – Тим, делаем так. Трех пацанов валим, трех девок валяем, ну… ты понял, а потом ноги в руки – и в графский замок».

Вот ведь максималисты. И никак не пойму, кто из них отражение Ройса. А вообще хорошо, что они вернулись, за эти полгода я успел порядком соскучиться по неугомонной парочке. Шиза исчезла, а я нырнул в «скрыт». Иногда удача все же поворачивается ко мне кошерной частью. Вроде все было плохо – пещера, потом эти скитания, кроты с пантерами, пламя, но вон оно как обернулось. Остаток пути проделаю в компании трех дам, да и трофеев набрал. А под конец – вообще сплошная малина, прямо по курсу – трое дятлов, не представляющих особой угрозы даже для желторотых новобранцев.

Господа нимийцы обнаружились именно там, куда и указывал «взор». Три обычных паренька, лет по двадцать пять, ютились вокруг хитро сложенного костра. Такой прием позволяет скрыть дым от посторонних глаз благодаря специальному навесу и простенькому амулету, поглощающему продукты горения. Эх, был бы у меня такой, когда я проходил обучение у Добряка, не было бы тех страданий.

Разведчики не выказывали особого напряжения. Один завалился на тюфяк и чуть ли не храпел. Двое других дули на кружки с травяным настоем и о чем-то беседовали. Увы, язык южных соседей я понимаю просто архиплохо. Читать могу, но на слух – тут полный провал.

Стоя в двадцати метрах от этих филантропов, жертвующих свою одежду нуждающимся, я уже собирался рвануть в атаку, как вовремя опомнился. Шкуры мешались. Все-таки во мне еще не все погибло от студента: нет бы дошагать без них, авось не замерз бы, так нет, застеснялся и прикрыл причинные места. Позор, какой позор. Но делать нечего. Встав на изготовку, я сбросил с себя тряпки, чем привлек внимание отдыхавших. Еще бы, сидят себе, чуть ли не примус починяют, а тут из воздуха какое-то барахло сыплется, а потом голый мужик с ножами в руках появляется.

В глазах у парней застыло удивление, смешанное со страхом. Тем не менее после того, как у спящего на горле возникла красная нить, а снег окрасился кровью, разведчики очухались. Вскочив, они вытянули свои мечи и ринулись в атаку. Довольно глупое решение. Пропустив первого пацана мимо корпуса, я выставил подножку. Нимиец, разбрасывая хлопья снега, кубарем покатился куда-то под откос. Туда ему и дорога. Пока взберется обратно, уже успею расправиться с этим.

Второй, вернее третий, парнишка тоже не видел во мне серьезного противника. Оно и понятно. Когда ты стоишь в полном доспехе и с тяжелым клинком в руках, а против тебя выходит голый мужик с парой кинжалов, довольно сложно настроиться на серьезную битву. Ну и демоны с ним. Не церемонясь, я поднырнул под ведущую руку, нанес удар в голень, потом отскочил и вмазал пяткой в лицо, не прикрытое забралом. Парень завалился, а я уже вбивал ему младший кинжал в глазницу, но тут случилось непредвиденное.

Когда в фильмах персонажам попадает стрела в задницу, это выглядит смешно. Когда тебе на холоде кидают в задницу стрелку, это больно и неприятно, а еще унизительно. В общем, третий молодчик умирал долго. Сперва я выполнил свой любимый прием и срезал ему руку, но заканчивать не стал. Вместо этого отступил на шаг и, подняв выроненный меч, кинул ему. Тот, сжимая зубы, с некой обреченностью в глазах поднял оружие и дрожащей рукой направил на меня. Я не жестокий человек, но в последнее время нервы ни к черту. Да еще и та деревня перед глазами всплывает всякий раз, когда я вижу нимийского ублюдка.

В итоге на снег упала и вторая хваталка, но добивать я не стал. Вместо этого схватил меч за основание и протянул разведчику. Тот, заливаясь слезами и стоная, что-то кричал. Я, может, и хотел понять, но просто не разбирал даже отдельные слова. Парень схватил клинок залитыми кровью зубами, и в тот же миг я рассек ему горло. Солдат дернулся, попытался схватиться за шею руками, но их не было, лишь жалко подрагивали обрубки. В застекленевших, подернутых смертной пленкой глазах все еще стояли слезы.