Время перехода - Алан Фостер

Спичка обожгла пальцы, и Джон-Том, отшвырнув ее, зажег следующую.

– Мадж, осталась только одна спичка.

– Расслабься, кореш. Я могу и на ощупь.

– Ты всегда это умел, – бросила Виджи, и обе выдры непристойно хихикнули.

Две минуты тихих трудов – и все четыре замка открыты. Мадж поднял крышку, и Джон-Том заглянул ему через плечо.

– Ни черта не вижу. Что там внутри?

– Да, считай, ничего. Тока пластиковые пакеты, набитые курьезным пахучим зельем. Вот ежели нюхнуть щепоточку…

Выдр когтем вспорол один мешочек, наклонился и сильно потянул носом.

И подскочил, будто пол под ним внезапно раскалился добела. В полете он перекувырнулся и плюхнулся на сломанный бархатный диван.

– Мадж, Мадж, ты в порядке?

– В порядке? В порядке – не то слово, приятель! Виджи, милашка, возьми и ты щепоточку, тока крохотулечную.

Выдра охотно послушалась и подпрыгнула под самый потолок.

– Эй, что это за зелье? Вы, оба, угомонитесь! Нехорошо, если наши друзья в кабине узнают, что тут происходит. – Джон-Том еле сдерживал рвущегося к чемоданчику Маджа.

– Что это?! Я скажу тебе, что это, приятель! Это чистейшая кусачая роса, вот это что такое! Тут больше, чем я ваще видал за раз, больше, чем можно себе представить. Теперь все ясно. Думаю, в твоем мире она ничуть не дешевле, чем в моем.

– Кусачая роса? – Джон-Том нахмурился, крепко призадумавшись. Долго ломать голову не пришлось.

Оружие, бизнес в Чикаго, заезд за грузом, прозрачные пакеты с курьезно пахнущим зельем.

– Мадж, порошок какого цвета?

– Ты че, парень? Белый, какой же еще?

– Боже!..

Джон-Том плюхнулся в удачно подвернувшееся кресло. Грузовик швыряло и раскачивало на ухабах проселка, но тут уж было не до удобств.

– Это действительно все объясняет, все до точки. И фургон, и мебель – просто ширма. Эта парочка – курьеры. Два чемодана кокаина! Боже…

Встав с кресла, Джон-Том, невзирая на протесты Маджа, запер чемоданчик, затем проверил содержимое второго – то же самое. Он прикинул вес: судя по всему, в каждом чемодане было фунтов сорок-пятьдесят чистой, неразбавленной «кусачей росы».

– Мне нужна твоя ясная голова, Мадж, а от этой дряни у тебя мозги съедут на сторону.

– Знаю, приятель, зато на какую замечательную сторону!

– Джон-Том прав, – поддержала человека Виджи. – И потом, ты же обещал удерживаться от искушений.

– Во-во, милашка, но – целый чемодан!

– Присматривай за ним, – попросил Джон-Том. – Вообще-то Мадж крепкий парень, но когда речь заходит об искушениях, проявляет непростительную слабость.

– Слабость?! Чертовы враки, а не слабость! Я могу устоять перед чем угодно, ежели подойду к этому с головой.

– Боюсь, что к этому, – Джон-Том похлопал по чемоданчику, – ты подходишь с носом. Если тебя на пять минут оставить наедине с этой дрянью – ты вычихаешь мозги через уши. Чтобы выбраться отсюда, все должны быть как стеклышко.

– И как же мы отсюдова выберемся, ваше чародейство?

– Я хочу домой, – внезапно подал голос Перестраховщик. – Обратно в нормальный мир.

– Я тоже. То есть, я хочу помочь вам вернуться домой, – ответил Джон-Том и внезапно задумался:

– А я-то чего хочу? – Но не нашел ответа.

– Хей, я слышу, что говорят оба парня. – Перестраховщик прижал ухо к передней стенке фургона.

– Не может быть, – возразил Джон-Том и тут же смекнул, что спорит с енотом, способным в лесу расслышать, как в тридцати футах от него бежит по сухому листу букашка. Стараясь не шуметь, человек и выдры пробрались вперед – к своему украшенному маской товарищу. Они ждали, едва дыша.

Наконец Джон-Том не выдержал:

– Что они говорят?

– Много смеются. Говорят, что сделают с нами после приезда в какой-то Вегас.

– Вегас? Лас-Вегас? По-моему, они говорили о поездке в Чикаго.

– Так ты ничего и не понял в жизни, приятель, – покачал головой Мадж. – С чего это сообщать нам, куда они направляются?

Это не лишено смысла, решил Джон-Том. Подходящее местечко для крупных сделок – далеко от федеральных органов, масса неконтролируемой наличности, приезжие со всего света.

– Тише! – шепнул Перестраховщик, а через минуту сообщил:

– Они говорят о нас.

– О нас? То есть обо всех, кроме меня?

– Ага, они хотят нас продать – в зверинец или куда еще – и наверняка получат кучу денег.

Да уж, мысленно согласился Джон-Том, пара пятифутовых выдр, такой же крупный енот и попугай, который может без умолку крыть в три этажа, – изрядное искушение для любого директора зоопарка или цирка.

– А обо мне? Они не говорили, что хотят сделать со мной?

– Тебя они продавать не хотят. – Глаза Перестраховщика блеснули во мраке. – Но и отпускать не намерены.

– Я так и думал.

Потому они и не боятся, что он наткнется на кокаин, – все равно не сможет никому об этом рассказать. Они просто выбросят труп на какой-нибудь пустынной дороге между Флагштоком и Лас-Вегасом, а стервятники проведут вскрытие куда быстрее, чем подоспеет дорожная полиция.

– Надо выбираться отсюда. Даже если бы они надумали меня выпустить, то, будь я проклят, не могу допустить, чтоб моих друзей продали в какой-нибудь вшивый балаган!

Перед его мысленным взором встало видение: Маджа и Виджи раздевают, выставляют на всеобщее обозрение в клетке посреди казино, их выстукивают и ощупывают высоколобые ученые и бездушные зоологи.

Поглядите-ка на удивительных говорящих выдр! Поглядите-ка на гигантского говорящего енота!

С другой стороны, если Мадж не затоскует по соплеменникам, то будет жить, как у Христа за пазухой, наслаждаясь роскошью, азартными играми и спиртным. Лучше и не намекать впечатлительному и морально неустойчивому выдру на такую возможность. Это вряд ли придется по душе Виджи. Или?..

Ответом на этот невысказанный вопрос стало негромкое всхлипывание по соседству.

– Мадж, не нравится мне этот мир. Я хочу домой.

– Мне тоже, милашка, мне тоже. Парень, сделай же что-нибудь!

Признание развязало Джон-Тому руки.

– Мадж, им кажется, что они заперли наше оружие. Они правы?

– Дай мне три минуты, кореш.

Мадж склонился над ящиком.

Но выдр заблуждался – прошло целых четыре минуты, прежде чем замок уступил. Когда все вооружились, Джон-Том приказал собраться в задней части кузова.

– Тогда парни в кабине не услышат моего чаропения.

– Тьфу на тебя, шаман! – отозвался Камалк с покачивающегося взад-вперед гардероба. – Неужто ты думаешь, что мы поверим, ах-ха?

Дуришь только народу головы своими дохлыми шутками.

– Хочешь верь, Камалк, хочешь не верь, а мы уходим отсюда.

– Вы так думаете? Ну ладно, на случай, если вы правы… – Попугай развернулся и заорал в сторону кабины: