Развод. В логове холостяка (СИ) - Ксения Хиж

class="p1">Женщина на экране, в ослепительно красивом вечернем платье горько усмехнулась, на мгновение прикрыв глаза, а потом проговорила:

- Как все жалко и наигранно. Господи, до чего я докатилась! Весь мой мир, вся моя жизнь одна большая иллюзия: игра, притворство, сцена. Пожалуй, только за клавишами фортепиано я еще живу, может оттого и разрываю сердца миллионов своей виртуозной игрой, потому что сквозь подушечки моих пальцев из меня выходит вся боль и, выплескиваются эти атомы, превращаясь в музыку. Музыка. Музыка. Музыка. Учи, Полина, повторяй, играй! С трех лет я играю. Не живу.

Голос!

Я сипло втянула носом воздух.

Это мой голос.

Взмах руки, она поправляет прическу.

Я дотронулась до ежика на голове.

Это мои жесты!

А еще мои глаза, наполненные такой болью, что теперь, глядя на них со стороны, мне захотелось рыдать.

- ..Можете не менять позу? Вы отлично сейчас смотритесь. – Попросил фотограф и она замерла перед камерой.

- Можно ли считать, что Вам крупно повезло, ведь не каждый пианист в этом мире становится концертирующим. А вы выступаете по всему миру и у вас тысячи, сотни тысяч поклонников.

- Конечно. Мне в этом плане крупно повезло. Две стороны медали. С одной – ноты, музыка – моя жизнь.

- А что со второй стороной?

- Со второй? Ох, если бы об этом можно было говорить вслух…

- И все-таки?

Женщина зажмурилась и мотнула головой.

- Все в моей жизни не так, как кажется. Иногда ты просто становишься заложницей чьей-то прихоти, а все, что с детства казалось благословлением Господа – на деле лишь грязный сговор прогнивших людей.

- Это вы о чем?

- Это я о талантливых детях, подростках, которых так легко обмануть…

- Вы про своё детство? Вы же выросли в интернате…

- Я в шестнадцать попала в интернат. И почти сразу же в дом к будущей свекрови, она ведь тоже легенда – талантливая и я вся в нее. Ее слова, кстати, не мои. И это важно. А что было ДО вы знаете?..

Экран пошел рябью и появился рыжеволосый ведущий.

- Полина Григорьева, - вещал он, - виртуоз, пропавшая без вести после своего последнего интервью. Её тело не найдено до сих пор. А теперь к другим новостям…

В ушах зазвенело.

Комната поплыла.

Из моего горла вырвался сдавленный стон, а потом по лицу потекли горячие, неконтролируемые слезы. Когда пришла медсестра, я, все еще содрогаясь от рыданий, схватила ее за руку.

- Можно мне ваш телефон? Буквально на пять минут!

Девушка вздрогнула, но гаджет свой протянула.

Дрожащими пальцами я набрала свое имя и фамилию в поисковике.

Новостные заголовки пестрели моими фотографиями и заголовками постов: «Трагедия гения», «Загадочное исчезновение пианистки», «Полина Григорьева пропала».

Я вглядывалась в свое лицо на снимках – улыбающееся, успешное, абсолютно чужое. Это была я, но я ничего не чувствовала, глядя на эту женщину. Только пустоту и леденящий ужас.

- Это кто? – ткнула я в экран телефона пальцем. – Кто?

Девушка нахмурилась, вглядываясь, а потом побелела.

- Вы?..

- Я! – выдохнула я и обхватила рукой себя за шею – воздуха не хватало.

- Хотя… - Она снова посмотрела на меня. – А нет, черты лица ваши. Это что же получается! Ничего себе! Вас же все ищут!

Мое сердце забилось чаще. Я вспомнила про Бориса и мать, про Гарика, и выдохнула, немея телом:

- Меня ищут, верно. И я боюсь, что найдут. Не говори никому, слышишь? Я поговорю сначала с Русланом.

- Хорошо, - она поджала губы. – Он звонил, просил собираться, его водитель отвезет вас на ужин. Есть предпочтения по одежде? Нужно выбрать наряд.

Она, все еще пребывая в шоке, забрала у меня телефон и поджала губы.

- Нет, предпочтений нет, - мотнула я головой. – На ваш вкус, пожалуйста.

Она кивнула и вышла за дверь. Я же, не в силах усидеть на месте, рванула к окну и открыла створки. Вдохнула полной грудью. Мне нестерпимо хотелось увидеть Руслана, рассказать ему все, услышать его голос.

Теперь я знаю кто я. Но, получается, знал и он! Иначе как объяснить то, что он направил меня своими разговорами на мысль о пианино, об игре и мы оказались с ним в амфитеатре. Это не случайность конечно же, и даже не совпадение.

Глава 37

- Прикинь? – девушка усмехнулась, и в ее голосе послышалось возбуждение.

- С ума сойти! – Людка поперхнулась мякотью хурмы. Скривилась, когда рот стянуло вязкой сладостью. – Нашлась, значит! Во дела! Неужели жива?

- Ага! – отозвалась шепотом ее подруга. – Ладно, мне пора, позже созвонимся!

Подруга отключила связь. Люда сморщила нос, цокнула:

- Везет гадине! Всю жизнь везучая была!

- Кто? – выдохнул Борис, работая ложкой – обед дело святое. Мать снова сварганила суп – жрать невозможно, но выбора не было.

- Бутербродик возьми, - выдохнула Люда заботливо, подвигая к нему тарелку – три кусочка батона с майонезом, а сверху жирные лоснящиеся от масла шпроты. – Кушай.

Борис довольно схватил шпротный бутерброд, засунул весь в рот, снова застучал ложкой.

- Да одноклассница моя! Звонит раз в год, только чтобы похвастаться! Мы же вместе в училище учились, а я здесь, а она вон, в санатории в горах! Стерва! На барских харчах! Им обеды оплачивают, представляешь? Еще и в деньгах не обижают, а ведь она простая медицинская сестра!

- Ну так тоже туда устройся! – Буркнул Борис, размышляя о словах Гарика. Ему эту крысу искать, а срок всего два дня.

- Да кому я нужна! – Людка кокетливо подсобралась, поддавшись вперед: - тебе вот если только.

Она улыбнулась заигрывающе, обнажив неровные зубы. Борис снова подавился, на этот раз крошками.

Люда же, довольная эффектом, провела засаленными пальчиками по округлым бокам, сжала пышную грудь через потертый халатик.

- Вечером заедешь? Буду ждать!

- Дел полно! – бросил он, всё думая о словах Гарика.

- Занятой такой! – Люда надулась, но тут же спохватилась, вспомнив главное: - Кстати, эта нашлась, пропавшая!

- Кто? – он вздрогнул.

- Пианистка! Она в санатории, представляешь?..

***

Я сидела на заднем сиденье машины, пальцы бесцельно перебирали складки на брюках мягкого кашемирового костюма, цвета увядшей розы, который с такой заботой подобрала медсестра. Каждая минута пути казалась вечностью. Меня разрывало на части: дикое, иррациональное желание увидеть Руслана