Кабинет доктора Ленга - Линкольн Чайлд

Снова заскрипели половицы, хлопнула входная дверь. Констанс смотрела на сторожа до тех пор, пока тот не отвернулся и не отправился в обход, время от времени подозрительно оглядываясь на нее.

Констанс понимала, что не может просто так бродить по улицам, разыскивая маленькую себя. Ее непременно приняли бы за уличную женщину, начали приставать с непристойными предложениями или даже арестовали. И Констанс выбрала другой способ наблюдать за окрестностями: предложила Бейнбриджу доллар в обмен на разрешение побыть в этой комнате с видом на Файв-Пойнтс. Она притворилась художницей и принесла с собой потертую папку с рисунками углем. Бейнбриджу Констанс сказала, что хочет посмотреть на улицы до и после заката. Если ей понравится вид и она захочет рисовать дальше, то предложит два доллара за неделю. Владелец фабрики, наверняка повидавший на своем веку все мыслимые виды преступлений и мошенничества, принял это предложение с понятной настороженностью. Но она заплатила вперед и надеялась, что ее история выглядит достаточно необычной и может сойти за правду. Час назад Бейнбридж привел Констанс в комнату с нужным ей видом, предупредив, чтобы она ничего не трогала и не заговаривала с рабочим. Констанс осталась на своем посту.

Когда шаги сторожа затихли, а сам он скрылся за стопками бумаги и полусобранных коробок, Констанс снова повернулась к окну. Лучшего места для наблюдения нельзя было желать. Здание фабрики тянулось вдоль западной стороны площади, выходя и на Уорт, и на Парк-стрит. Слева стоял работный дом, где она неделю назад лишь самую малость разминулась со своей старшей сестрой. Это сюда Констанс приходила в детстве каждый вечер, оставив одно из полудюжины убежищ, где пережидала день, чтобы увидеть в подвальном окне лицо Мэри и получить запретное лакомство: кусок черствого хлеба, полусгнившее яблоко или засохшую морковку… и пару слов утешения.

Маленькая, девятилетняя Констанс не знала, что Мэри забрал доктор Ленг. Прошло одиннадцать дней с тех пор, как старшая сестра в последний раз показалась в зарешеченном окне работного дома, но девочка продолжала приходить сюда с постепенно гаснувшей надеждой. Констанс прекрасно помнила, как появлялась здесь ночь за ночью, замерзшая и голодная, не понимая, почему Мэри не отвечает на стук по стеклу. Еще неделю, две недели, три недели она будет разыскивать сестру, но в конце концов смирится. Больше она никогда не увидит Мэри и будет медленно умирать от голода, холода и одиночества.

Констанс знала все это наверняка… потому что помнила.

Нет, в этой временно`й линии случится иначе. Все изменится – и это она все изменит. У них будут совершенно разные судьбы.

Констанс не смогла бы отыскать девочку днем. У нее было множество тайных норок и закутков: невозможно припомнить, в каком убежище она пряталась этой ночью. Лучше поджидать ее здесь, у окна, выходящего на площадь, – терзаемая голодом, но по-прежнему цепляющаяся за надежду маленькая Констанс непременно должна появиться.

Мёрфи с экипажем поджидал на Уайт-стрит, в нескольких кварталах к северу, возле Томбс.

Вокруг было тихо. Ночной сторож ушел куда-то далеко. Констанс не смотрела на часы, интуитивно чувствуя, что сейчас около восьми. Четыре часа до полуночи. Завтра будет седьмое декабря. Через тридцать один день Мэри ляжет на операционный стон в адской лаборатории доктора Ленга и умрет, если только…

Констанс замерла. Поток мыслей оборвался при виде маленькой девочки, появившейся из-за угла, с Бакстер-стрит. Сердце забилось быстрее под наплывом странных, чуждых эмоций, совсем не похожих на те, что она ощутила, впервые увидев Джо в грязной камере. Девочка проворно бежала по улице, огибая проституток, пьяниц и воров. Она почти незаметно перепархивала от одной двери к другой, пугающе худая, такая маленькая и хрупкая, что, казалось, могла раствориться в падавших с неба снежных хлопьях. Констанс смотрела и смотрела; рассудок ненадолго парализовала жуткая смесь воспоминаний и переживаемого ужаса, давно прошедшего, но в то же время еще предстоящего…

Она бросилась бегом от окна к лестнице. Худющее, как бездомная собака, существо уже подобралось к работному дому, и теперь, увидев девочку, Констанс не вынесла бы, если бы та снова исчезла.

– Эй, куда это ты спешишь? – рявкнул появившийся из темноты сторож в полной уверенности, что она что-нибудь стащила.

Констанс оттолкнула его, слетела вниз по ступенькам, открыла дверь и побежала через зловонную площадь к работному дому, где маленькая девочка уже склонилась к окну подвальной кухни.

– Констанс! – не сдержавшись, крикнула она.

Услышав свое имя, девочка отпрыгнула с быстротой, отточенной инстинктом самосохранения, и пустилась наутек. Но взрослая Констанс уже подбежала к ней, едва не опрокинув их обоих на мостовую, и обхватила страшно тонкое тельце.

– Не пугайся, Констанс, – сказала она.

Девочка не испугалась, она ужаснулась и пронзительно закричала. Констанс еще крепче прижала ее к себе, приговаривая:

– Все хорошо, Белка, все хорошо. – Девочка удивилась, услышав ласковое прозвище, которым ее наделили родные, но продолжала отчаянно вырываться. – Я твой друг, я не сделаю тебе ничего плохого… Теперь тебя никто не тронет…

Констанс пыталась говорить тихим, успокаивающим голосом, но поняла, что задыхается от эмоций. Наконец девочка перестала вырваться и посмотрела на нее. Выражение перемазанного грязью лица было трудно разобрать, но широко раскрытые глаза не могли обмануть – то был жалобный взгляд, полный страха и покорности.

Констанс сделала глубокий вдох, потом другой, протянула руку и убрала спутанные волосы со лба девочки, не ослабляя хватки. Глядя на это лицо, свое собственное лицо, она на мгновение позабыла все слова – просто смотрела на девочку, а та – на нее.

Наконец голос вернулся:

– Констанс, дорогая… Я искала тебя. Пожалуйста, не убегай. Я пришла помочь тебе. Меня послала Мэри.

При упоминании сестры в испуганных глазах девочки мелькнул проблеск надежды.

– Мэри? – произнесла она первое за все это время слово.

– Да, Мэри. Твоя сестра. Ее больше нет здесь, Мэри увезли далеко отсюда. Но если ты пойдешь со мной, все будет хорошо.

Мимо проходила орава особенно горластых мужчин. Один из них остановился, пошатываясь, и потянулся к Констанс, но, к счастью, товарищи оттащили его, глумливо смеясь при этом.

Нужно было уходить оттуда как можно быстрее.

– Я была знакома с твоими родителями. И очень долго искала тебя. У меня есть свой дом, большой дом, где тебе будет тепло и уютно. – Она отчаянно старалась не слишком сжимать тонкие, как спички, ручонки. – Джо уже там. Он ждет тебя. Я забрала его с Блэквелла. А теперь пришла, чтобы отвести домой и тебя.

На перепачканном лице девочки читались растерянность и надежда. Констанс поднялась на ноги и помогла