Кабинет доктора Ленга - Линкольн Чайлд

Его вид сразу же насторожил Ференца. Это был человек крепкого сложения; темный саржевый костюм туго обтягивал мускулистое тело. Он двинулся к Ференцу легкой походкой, с тем звериным спокойствием и неторопливостью, на которые порой приятно смотреть. Каштановые волосы были коротко стрижены, на манер армейской «площадки», а на лице отражалось бесстрастие буддийского монаха.

Незнакомец остановился в добрых десяти ярдах от крыльца.

– Доктор Ференц?

– Кто его спрашивает?

– Проктор. Можно подойти ближе?

Ференц встревожился еще сильнее. Один человек – это совсем не то, к чему он готовился. Что пошло не так? Может быть, это неожиданный привет из НАСА? Или похищение, секретная операция с билетом в один конец до Гуантанамо?[62] Загадочный человек, стоявший перед ним, не был похож на обычного полицейского или даже сотрудника ЦРУ. Он больше напоминал спецназовца.

Сердце Ференца забилось сильнее.

– Что вам от меня нужно? – выкрикнул он.

– Мне бы хотелось переговорить с вами частным образом.

– Не выйдет, пока я не узнаю, в чем дело.

– Нет причин для волнения, – сказал незнакомец и вытянул руки ладонями вверх. – Можно хотя бы подняться на крыльцо?

– Если это так необходимо.

Мужчина шагнул к крыльцу, поднялся по ступенькам, остановился перед Ференцем и протянул руку.

Ференцу пришлось пожать ее.

– Садитесь, – показал он на шаткую скамейку.

– Спасибо.

– Хорошо, а как вы меня нашли? – спросил Ференц, когда оба сели.

– Я не знал, что вы скрываетесь.

– Я не скрываюсь, – ответил Ференц. – Просто ценю возможность побыть в одиночестве. И я никому не рассказывал, где теперь живу.

Мужчина по имени Проктор кивнул с легкой улыбкой:

– Новейшие разработки.

– Это они помогли вам меня найти?

– Нет, это из-за них я приехал сюда. Вы ведь участвовали в создании марсохода «Персеверанс».

– И что теперь?

– Вы решили, что вашу работу не ценят по достоинству, и сгоряча вышли из проекта. И вот теперь вы здесь, обиженный на весь мир. Это вполне соответствует вашей репутации колючего, упрямого, неуживчивого человека.

У Ференца отлегло от сердца. Что бы все это ни означало, прямой опасности пока не было, иначе он уже спускался бы с горы. И тут вновь проявилась его природная сварливость:

– Упрямый и неуживчивый? Да пошел ты!

Проктор снисходительно усмехнулся:

– Но ваш собственный проект идет ни шатко ни валко, потому что затраты оказались куда выше предполагаемых и деньги кончились. А об инвесторах вы и думать не хотите, потому что не любите, когда вам указывают, что и как делать. Все так и есть – упрямый и неуживчивый.

Ференц рассвирепел и вскочил со скамейки. Да кто он такой, этот сукин сын, рассказывающий Ференцу историю его собственной жизни?

– А ну-ка быстро садись в машину и увози отсюда свою задницу!

Еще один смешок.

– Доктор Ференц, вы мировой эксперт в области самосаботажа, о чем знаете не хуже меня. Ну так что, можно говорить дальше?

Ференц смотрел на него все так же яростно.

– Я приехал к вам потому, что, несмотря на вздорный характер, вы, вероятно, самый блестящий инженер из ныне живущих.

Ференц поневоле смягчился. Но лишь чуть-чуть.

– Я не собираюсь навязываться к вам в инвесторы или вмешиваться в вашу работу, – продолжил Проктор. – Лишь хочу предложить немалую сумму за несколько недель вашего драгоценного времени. Выполнив задачу, вы сможете вернуться сюда, купаясь в деньгах, и продолжить работу над своим проектом, не считаясь с затратами.

– Что за задача? И о какой сумме идет речь?

– Машина времени. И полмиллиона долларов вознаграждения.

Ференц недоуменно уставился на него, а затем, осознав смысл сказанного, хрипло рассмеялся:

– Машина времени? Шутите? Кто нагородил вам такую чушь? Это невозможно, даже теоретически.

– Нет, возможно, если учитывать, что мы живем в мультивселенной со множеством различных временны`х линий. «Машина времени» – не совсем подходящий термин. Этот прибор проходит из одной вселенной в другую, с иной временно`й линией.

Ференц сел на место и покачал головой. Теоретики выдвигали подобные концепции, но дальше этого не пошло, и он даже представить не мог, как создать такой прибор.

– Я не стану тратить свое время на этот безумный бред.

– Четверть миллиона задатка и еще столько же – через три недели, независимо от результата.

Ференц ушам своим не верил. С виду парень был похож на нормального, но сколько таких нормальных в итоге оказывались безумцами.

– Доктор Ференц, выгода состоит не только в деньгах.

– В чем же еще?

– Этот проект окончательно и бесповоротно взорвет вам мозг.

Он говорил с такой невозмутимостью, с такой холодной уверенностью, что Ференц едва не поверил ему. Но затем рассмеялся и снова покачал головой:

– Надо же, я чуть не клюнул на ваши россказни.

– Разрешите показать вам видео?

Не дожидаясь ответа, Проктор достал телефон, включил и передал Ференцу. Тому оставалось только смотреть. Увиденное можно было назвать мерцающим тоннелем, предположительно прорезанным во времени. В дальнем его конце медленно проявлялось изображение городской площади, судя по всему столетней давности, с конными экипажами и прохожими в старомодных одеждах на фоне невысоких кирпичных и каменных домов. Но тут изображение замерцало, пошло волнами и сменилось чернотой.

Ференц вернул телефон Проктору:

– Недурная компьютерная графика.

– Это не графика. В конце тоннеля – вид на Таймс-сквер приблизительно в тысяча восемьсот восьмидесятом году. Разумеется, в параллельной вселенной. – Проктор поднялся. – Доктор Ференц, я не хочу больше тратить попусту ни свое, ни ваше время. Вам теперь известны основные факты, и вы должны принять решение.

– Решение? Мне нужна еще чертова туча информации. На кого я буду работать, где находится сейчас прибор, кто его создал, что с ним было дальше и как вы собираетесь его использовать… и если у вас уже есть эта штука, зачем вам я?

– Я не могу рассказать вам больше, пока не получу ваше согласие. – Он огляделся. – В Региональном аэропорту Аппалачей меня ждет частный самолет. Это за сорок миль, и ехать надо по раскуроченным горным дорогам. У вас тридцать секунд на размышление.

– Тридцать секунд? Вы что, издеваетесь?

Проктор молча посмотрел на часы. Ференц ждал, мысленно отсчитывая секунды.

Когда тридцать секунд истекли, Проктор, ясное дело, без единого слова развернулся и спустился по ступенькам крыльца. Ференц смотрел, как этот парень шагает к своему тонированному внедорожнику. Трудно сказать как и почему, но он вдруг ощутил острый приступ сожаления. Что, если этот Проктор – не безумец? Что, если прибор существует? И пусть даже это подделка, все равно глупо отказываться от полумиллиона. Нужно потребовать, чтобы задаток сегодня же положили на его банковский счет. Для гарантии.

– Эй, подождите! – (Проктор остановился, уже