Сталтех - Андрей Ливадный

Хантер молчал.

— Вот. — Шепетов положил на стол кусок оплавленного механизма.

— Что это?

— Фрагмент весьма необычного механоида. В зоне тамбура Пустоши, после полыхавшего там боя, полно схожих обломков. Обрати внимание на клеймение уцелевшей детали.

Командор не стал прикасаться к оплавленному фрагменту механизма. Он задействовал сканеры имплантов, и вдруг кровь окончательно отхлынула от его бледного лица, черты застыли, будто окаменев.

На одной из деталей механизма четко просматривалось клеймо из трех букв: «DRG».

— Вижу, сочетание символов тебе знакомо. — Шепетов знал, что ударил в цель, и теперь стремительно усиливал давление: — Хантер, мы стоим на краю пропасти! Корпорации Внешнего Мира рвутся к абсолютному мировому господству. Они упорно пытаются импортировать, изучить и внедрить технологии, зародившиеся в аномальных пространствах, не задумываясь о неизбежных последствиях! Рано или поздно они добьются своего, выпустят скоргов на волю! Но эти доморощенные ублюдки — лишь малая часть проблемы! Настоящая опасность исходит от техноса! Он изменился. Эпоха «примитивов» пришла к закату. Им на смену появились «изделия», эволюционировавшие где-то в иных пространствах Узла! Они на наших глазах создают целые армии, вступают в схватку друг с другом, что-то делят, а мы… копошимся, погрязнув в своих амбициях!

Слова генерала вонзались в рассудок, словно раскаленные гвозди.

Нравилось командору или нет, но Шепетов по большому счету был прав.

События, несколько недель назад потрясшие Пятизонье, начались внезапно и развивались стремительно.

Сначала в Пустоши появились новые виды техноса. Эволюционировавшие скорги и созданные ими механоиды за короткий период в буквальном смысле оккупировали отчужденное пространство, зачистив центральную область Пустоши от вольных сталкеров и своих механических собратьев-примитивов, затем возвели на захваченных территориях сотни загадочных построек, начиная от огромных городищ и заканчивая разветвленной подземной инфраструктурой тоннелей.

Аномальные пространства — как язвы на теле планеты. Они практически не изучены. Бесчисленные опасности, исходящие от механоидов и скоргов, пульсации, сметающие все живое и неживое, множество иных губительных для человека явлений серьезно затрудняют любые исследования, но для техноса — это естественная среда обитания, и он стремительно видоизменяется, демонстрируя пугающие темпы развития.

Хантер, задетый за живое словами Шепетова, на миг представил Землю недалекого будущего: мрачную, придавленную свинцовыми плитами облачности, мертвую, покрытую металлорастениями, населенную сталтехами — механической нежитью, в которую превратятся люди. Он зримо представил чудовищную, чуждую до дрожи архитектуру строений техноса, которая прорастет на руинах погибших мегаполисов.

А есть ли мне дело до Внешнего Мира? Я уже живу в исковерканной реальности и вряд ли когда-нибудь вырвусь отсюда…

Командор стоял, впившись взглядом в обломок механоида.

«DRG»…

Три буквы плыли перед глазами. Мозг Хантера, давно, безнадежно пораженный скоргами, в моменты предельного нервного напряжения вдруг начинал сбоить, все виделось, как в тумане, чувства вырывались из-под контроля рассудка…

— Какому механизму принадлежал этот фрагмент? — сквозь зубы процедил он, подняв на Шепетова тяжелый взгляд. — Отвечай, или я вырву информацию силой!

— Я знал, на что иду, отправляясь сюда. И причина, заставившая рискнуть, вовсе не связана с потерей должности командующего! Поэтому — не нужно угроз! Я прибыл с единственной целью: наладить взаимодействие с Орденом!

— Какому типу механизмов принадлежал фрагмент?! — будто не услышав слов генерала, требовательно переспросил Хантер.

Шепетов насупился.

— Одному из сталтехов, вторгшихся в пространство Пустоши, — ответил он. — Более точной идентификацией мы пока не располагаем. По нашим сведениям, эти существа вступили в схватку с техносом, пытаясь предотвратить включение той самой установки, которую обнаружила Дарлинг!

Хантер взял в руки деформированный фрагмент механизма.

По мнению командора, оплавленный обломок лишь добавлял еще одну загадку в цепь необъяснимых фактов и событий. Но Шепетов выложил его как козырь. Блефует? Или армейской разведке действительно удалось что-то узнать о таинственном клейме?

Он исподлобья взглянул на генерала, в котором по-прежнему видел врага.

— Есть информация по клейму на обломке? — перешагнув через личную неприязнь, спросил Хантер.

Шепетов кивнул.

— Более чем достаточно. Предлагаю честный обмен.

Хантер молча указал на кресло.

— Твои условия?

Иван Андреевич вернулся за стол, сел, сцепил пальцы рук в замок.

— Командор, меня действительно отстранили от должности командующего. Но хочу, чтобы ты понял: я не ищу личной выгоды, не цепляюсь за звания. Мне поручено возглавить отдел особых операций. За три недели я принял дела, ознакомился с новой для себя информацией и понял — мы все по одну сторону баррикад, а против нас — технос. Потому и рискнул явиться в Цитадель.

— Твои условия? — глухо повторил командор.

Шепетов чувствовал, либо сейчас наступит перелом, либо все пойдет прахом.

— В моем распоряжении есть информация, которую так и не сумел отыскать Орден, — произнес он. — Речь идет о расшифровке аббревиатуры «DRG». Но, — он жестом попросил не перебивать, — прежде мне необходимо знать: почему мнемотехники Ордена еще год назад с упорством искали значение этих символов, взламывая информационные хранилища Министерства обороны и Военно-космических сил?

Во взгляде Хантера всколыхнулись недоверие и боль. По металлизированному пятну, изуродовавшему его голову, внезапно пробежало искажение, свидетельствуя об аномально высокой активности скоргов, сосуществующих в симбиозе с организмом.

— Хорошо, я отвечу! — резко проронил он. — Но, если ты блефуешь, живым отсюда не выйдешь, запомни! — Командор тяжело сел в кресло напротив, некоторое время молчал, а затем вдруг заговорил, глухо, ровно: — Я жил в Новосибирске. Там и настигла Катастрофа пятьдесят первого. Уцелел, потому что в момент пульсации находился в подвале. Подробно рассказывать не стану, наверняка и на меня и на Хистера есть подробные досье?

Шепетов кивнул.

— Да, история побега группы ученых из бункеров Академгородка нам известна[16].

— Тогда не стану повторяться. Расскажу лишь один эпизод, который хранился в строгой тайне.

Шепетов внимательно слушал, стараясь не перебивать. Пока что ему было непонятно: где связь между давними событиями и зловещим клеймом из трех букв?

— Совершив побег, мы долго пробирались по лабиринту подземелий, — продолжил Хантер. — Все выбились из сил. Было решено устроить короткий привал. Я интуитивно свернул в одно из помещений. Там мы случайно наткнулись на непонятные устройства. Внешне они напоминали саркофаги, выполненные из высокотехнологичных материалов, с прозрачными крышками. Часть из них, как и блоки сопутствующей аппаратуры, раздавило обвалом, но один все еще продолжал работать на запасе автономного источника энергии. Внутри мы увидели тело девушки. Судя по показаниям приборов, которые прочел Аргел, она была жива, но находилась в состоянии анабиоза.

Хантер внезапно замолчал, затем, задавив гложущую изнутри боль, заговорил вновь:

— Она была чем-то неуловимо похожа на мою погибшую дочь. Помню, как сел подле саркофага и сказал, что дальше не пойду. Остальные не решились спорить. Все понимали — без моих способностей из подземелий не выбраться. Камера функционировала в автономном режиме, и ее сумели протащить по узким лабиринтам, до самой поверхности.

— А что стало с девушкой? — Шепетов действительно не знал только что поведанной командором детали ставшего легендой побега.

Хантер встал, прошелся по помещению.

— Некоторое время камеру не трогали. Боялись повредить. Обосновавшись в Цитадели, мы установили саркофаг в одном из помещений. Затем, спустя несколько месяцев, сработал непонятный нам механизм. Предположительно — система экстренного пробуждения. Вероятно, автономный ресурс саркофага был к тому времени исчерпан. Мы не пытались вмешаться в процесс, только наблюдали. Девушка была очень слаба, но она выжила, хотя к ней не сразу вернулся рассудок. Она не помнила ничего, ни имени, ни прошлого, долго не могла отвечать на вопросы… Как-то раз при медицинском осмотре Аргел заметил на ее плече голографическую татуировку. Три буквы: «DRG». Это он окрестил ее Дарлинг…

— Титановая Лоза?! — Шепетов внезапно ощутил, как на голове зашевелились коротко остриженные волосы, а кожу стянуло крупными мурашками. — Но почему… Почему вы сразу не стали искать значение этих букв?!