Сталтех - Андрей Ливадный

— Рехнулся? — Хантер разозлился не на шутку. — Здесь действуют законы Ордена! Это наша земля! Наш дом, а не проходной двор!

Шепетов молча выслушал его.

— Мы были вынуждены действовать в рамках ситуации! — упрямо повторил он. — Удар, нанесенный по Пустоши, преследовал совершенно иную цель, чем та, на которой настаивают официальные источники в Европе! Ты знаешь, что под постройками техноса расположена сеть тоннелей, ведущих в недра земли? — Генерал машинально перешел на «ты».

— Да, знаю! Примерно на километровой глубине недавно обнаружены вкрапления неизвестного нам элемента, принесенного пульсациями и внедренного ими в структуру земной коры. — Хантер все еще сдерживал себя, пытаясь понять, что заставило Шепетова пойти на откровенный риск, лично явившись в Цитадель Ордена.

— В таком случае ты должен осознавать всю сложность той ситуации, командор! Под прикрытием военной операции наемники Техносиндиката попытались добраться до источников аномальной энергии и вынести образцы элемента за границы Барьеров. Армию Европейского союза цинично спровоцировали на удар, невзирая на тяжелейшие геополитические последствия, с единственной целью — уничтожить либо временно парализовать технос, чтобы специальные группы успели пройти по тоннелям и изъять образцы! К счастью, планы синдиката смешала пульсация, силы вторжения разбросало по отчужденным пространствам, но некоторым из наемников все же удалось добраться до вкраплений элемента. Мы не знали, где именно они находятся, под кого маскируются, в каких точках попытаются преодолеть Барьеры! Хантер, ты пережил Катастрофу, находишься в Пятизонье с первого дня существования аномальных пространств! Тебе ли не понимать: попади источник аномальной энергии в руки синдиката — мир бы рухнул!

Командор мрачно слушал Шепетова.

В глубине души он понимал жестокую правоту генерала. За границами Барьеров, в тайных лабораториях некоторых крупных корпораций, скопилось огромное количество примитивных колоний скоргов и различных техноартефактов, импортированных из отчужденных пространств. Вне Пятизонья, без подпитки аномальной энергией они мертвы. Дать скоргам адекватный источник питания, надеясь удержать их в рамках лабораторий, — безумие. Серебристая проказа, вырвавшись на волю, захлестнула бы Внешний Мир за считаные дни…

— Удар по Пустоши был подготовлен в строжайшей тайне и нанесен внезапно. — Голос Шепетова звучал глухо, но ровно. — Мы включились в ситуацию, как только флот Евросоюза вошел в нейтральные воды, но Пустошь, как и Казантип, территориально не принадлежат России! — с нескрываемой досадой констатировал он. — У командования в буквальном смысле были связаны руки, пока пульсация не разбросала силы вторжения по разным регионам Пятизонья. К тому моменту мы уже знали об истинной цели нанесенного удара и, повторяю, реагировали адекватно ситуации! Не было гарантии, что группы наемников полностью уничтожены, — на момент пульсации они находились глубоко под землей в тоннелях техноса и, пользуясь наступившим хаосом, легко могли ускользнуть, преодолев Барьер в произвольно выбранных точках!

— Это оправдывает тотальную зачистку? — глухо спросил Хантер.

— А ты, командор, на моем месте поступил бы иначе? В тот момент все висело на волоске, мы еще не знали, что элемент, генерирующий энергополя, нестабилен, он может существовать лишь при определенном давлении и температуре и разрушается, превращаясь в кристаллическую массу, при попытке его подъема на поверхность земли!

Хантер исподлобья взглянул на Шепетова.

— И все же, зачем ты явился в Цитадель, генерал? Оправдаться? Обелить себя?

— Мне не за что оправдываться, — в тон ему, резко ответил Иван Андреевич.

— Тогда к чему визит?

— Моя цель — предотвратить повторение подобных сценариев. Военное руководство также сделало собственные выводы из всего случившегося. Предубеждения, элементарное отсутствие связи между нами, невозможность прямого разговора в критической ситуации как раз и привели к последствиям, о которых идет речь! Погибли не только сталкеры — столкновение унесло сотни жизней с обеих сторон!

Хантер некоторое время молчал. Ему было невыносимо тяжело разговаривать с Шепетовым.

— Значит, принес предложение о перемирии? Признаюсь, мне трудно найти точки соприкосновения, — наконец произнес он.

Иван Андреевич нахмурился.

— Против нас действуют внешние силы, противостоять которым можно только сообща. — Шепетов упорно не реагировал на выпады командора. — Ситуация на протяжении последних недель стремительно усугубляется. Армия и Орден Сталкеров неизбежно потерпят поражение, если мы не станем координировать наши действия хотя бы на некоторых, особенно важных направлениях.

Щека Хантера, пораженная уродливым пятном серо-сталистого цвета, непроизвольно дернулась.

— Генерал, армия — сомнительный союзник! — резко и неприязненно ответил он. — Советую покинуть Цитадель и более не возвращаться!

Шепетов заметил: командор непроизвольно сжал пальцы правой руки в кулак. Вены, оплетенные серебристыми прожилками, вздулись на запястье.

Он не торопился встать и уйти.

— Подумай, командор. Речь идет…

— Убирайся! — Хантер с трудом сдерживал ищущую выхода ненависть. — Я потерял дочь, лучших бойцов и не намерен разговаривать с убийцей!

Казалось, все кончено. В так и не начавшихся переговорах поставлена жирная точка.

Вместо бесполезных сейчас слов Шепетов извлек из нагрудного кармана нанокомп.

— Я знаком с Дарлинг, — выложил он свой последний козырь, стремясь переломить ситуацию, пробить глухую неприязнь Хантера. — Мы часто общались в рамках сталкерской сети. Однажды я помог ей выжить после серьезного ранения. Она оказалась за границей Барьера Соснового Бора, на достаточном удалении от источников аномальной энергии, и ее импланты начали сбоить. Титановая Лоза доверяла мне. Да и ты, командор, нередко руководствовался поступавшими от меня сведениями! — Он протянул активированный нанокомп Хантеру. — Взгляни.

Взяв нанокомп, Хантер машинально сканировал уникальный код.

— Ты Кобальт?! — вырвалось у него удивленное восклицание.

— Да, — спокойно кивнул Шепетов. — Удивлен?

— Но… — командор вскинул взгляд, — каким образом?! — Он продолжал изучать персональный компьютер. — Здесь отсутствует чип мью-фона! Ты лжешь! Кобальт был сподвижником Ордена! Мы не встречались лично, но его информация не раз спасала наши боевые группы!

— Нанокомп принадлежит мне! — Шепетов извлек старомодный портсигар, открыл его, поддел ногтем неприметную пластину, открывая потайное отделение. — Вот недостающий компонент. Думаю, для сталкеров давно не секрет, что мью-фонная связь была разработана по заданию Военно-космических сил. Новыми мобильными устройствами планировалось оснащать спецподразделения. К сожалению, почти все рабочие образцы хранились на складах Академгородка и были утрачены в период первых пульсаций. Сохранилось лишь несколько устройств, предоставленных для полевых испытаний.

Хантер некоторое время молчал, пытаясь обуздать душившие его эмоции, затем все же справился с собой.

— Это один из прототипов? — Он пристально рассматривал необычное устройство.

— Да. Более сложный, чем стандартный чип. Пользуясь им, я входил в сталкерскую сеть, находясь за границей Барьера. Не желаешь иметь дело с военными? Так выслушай Кобальта, я пришел не с пустыми руками! Есть информация, по определению интересующая Орден! Я готов поделиться ею.

Хантер усмехнулся.

— Не сомневаюсь. После того как Дарлинг обнаружила в Пустоши некую загадочную установку и документы, подписанные профессором Сливко, ты из кожи вон вылезешь, пытаясь узнать, что именно стало известно Ордену!

— Установка сейчас под нашим контролем, — напомнил Шепетов. — Но, признаюсь, от древней аппаратуры мало толку. Она фактически уничтожена. Командор, проблема намного сложнее. Действуя независимо друг от друга, мы вплотную подошли к разгадке тайны возникновения Узла. Исследования Ордена и наши изыскания некоторое время продвигались параллельно. Настала пора объединить усилия.

Хантер резко подался вперед, опершись руками о стол, разделявший два кресла.

— Я не верю тебе, Шепетов! — сипло произнес он. — Ты потерял должность командующего и теперь мечешься, не зная, что делать! Запомни, Орден никогда не станет подразделением Барьерной Армии, наши мнемотехники и ученые никогда не будут работать на военных!

Иван Андреевич насупился.

— Хорошо. — Он встал, подошел к бронескафандру. — Будем считать, что мы не договорились. — Генерал коснулся сенсора на миниатюрной панели управления защитной экипировкой. Раздался тихий всхлип сервомотора, в толще брони открылся небольшой отсек, откуда он извлек какой-то оплавленный предмет. — Возможно, ты все же передумаешь, командор. У нас есть общие интересы!