Эргоном: Восхождение берсерка - Михаил Ежов

спустя восемь минут. Было слышно, как он вошёл в соседнюю квартиру.

Я вытащил из сумки баллон с усыпляющим газом. К нему крепился тонкий шланг длиной тридцать сантиметров.

— Нужно отверстие под него, — сказал я Есении.

Она меня поняла. Встала, подошла к стене и приложила к ней ладонь. Показался зелёный дымок, и в обоях появилась дырочка диаметром в два сантиметра.

Просунув в неё трубку, я открутил вентиль. Газ был без запаха, так что почуять его в соседней квартире не могли.

Выждав минут пять, я кивнул Падшей.

— Дверь.

Девушка проделала её чуть правее.

— Прими вот это, — сказал я, протянув ей капсулу с антидотом. — Нужно разжевать.

Сам я проглотил такую же.

— Открывай.

Я вошёл первым. Гущина лежала на полу, а Каминский стоял возле неё на коленях. Когда он поднял на нас взгляд, лицо у него было встревоженным и удивлённым.

— Вы кто такие?! — проговорил он после короткой паузы.

Видимо, сразу не сообразил, что дверь, в которую мы вошли, только что появилась в стене.

Меня же неприятно поразило, что Каминский не вырубился вместе с любовницей. Но размышлять об этом времени не было. Тем более, что князь сориентировался на удивление быстро: перед ним возник клубок змей, которые с шипением бросились к нам!

Его Дар я уже видел у Кирилла. И читал о нём. Так что понимал: князь сможет и защиту выставить. Поэтому уклонился влево и обратился к Беру. Для этого требовалось секунд пять. Я ещё не умел призывать Дар так же быстро, как Каминский. Есения отпрыгнула к окну. Змеи промахнулись, но тут же раздались в стороны: часть атаковала девушку, а остальные — меня. Падшая запрыгнула на комод и выхватила пистолет, но пускать оружие в ход не торопилась: против змей пули бесполезны, а князя убивать ей приказа не было.

Я кубарем откатился к арке, ведущей в прихожую, выиграв требующееся для призыва Бера время. Синхронизация!

Когда призрак окутал меня, я ударил змей когтями. Посыпались срубленные головы.

Подпрыгнув, я полоснул по люстре. Посыпались куски конструкции и стекло, свет погас. Я тут же обратился к Тени.

Тем временем Есении пришлось перемахнуть на стол, чтобы избежать укусов змей. Каминский переместился вправо с явным намерением рвануть к выходу из квартиры.

В этот миг я исчез. Метнувшись к князю, пригнулся, чтобы избежать атаки змей, расползавшихся во все стороны. Каминский использовал защитную технику, развернув перед собой подобие змеиного капюшона. Я зашёл справа, подхватив с комода тяжёлую пепельницу. Резкий удар, и стекло врезалось князю в череп. Покачнувшись, тот начал падать. Змеи с шипением растворялись в воздухе.

Я подхватил Каминского, чтобы тело упало без стука. Не хватало, чтобы охрана услышала из-за стены нашу возню. Хорошо хоть уничтожение люстры их не привлекло.

— Принеси с кухни нож! — велел я спрыгнувшей со стола Есении. — Побольше.

Убрав пушку, девушка исчезла в недрах квартиры, но скоро вернулась, держа в руке нож. Я забрал его у неё и, опустившись на колени, тщательно вымерил угол, под которым могла бы нанести удар Гущина. Пришлось учесть рост обоих — и её, и Каминского.

— Она левша или правша? — спросил я.

— Минутку, господин барон, — Есения вышла на минуту. — Судя по расположению предметов на письменном столе — правша.

— Блокнот и карандаш возле телефона проверила?

— Да, Ваша Милость. Тоже справа.

Я вонзил нож в шею Каминского. Полилась артериальная кровь. Ещё три удара потребовались для маскировки. Ни один из них не был смертельным. Выглядело так, словно разъярённая девушка неуклюже била любовника, и один раз ей «повезло».

Протерев рукоять ножа, я вложил его в ладонь Гущиной.

— Зачем ей убивать князя? — спросила, глядя на инсценировку, Есения.

— Ревность. Каминский собирался жениться. Не на Гущиной. Она разозлилась и прикончила любовника.

— Люстра портит впечатление.

— Её разрушил Каминский. Случайно. Вообще, неважно. Объяснение найдётся.

— Почему князь не отключился от газа?

— Понятия не имею. Но подозреваю, что дело в его Даре. Видимо, он даёт устойчивость к ядам. Я этого не знал. Думаю, Каминские скрывают этот факт. Всё, хватит трепаться. Уходим. Тебя ещё ждёт ужин со старушкой. А вину надо дать время подышать.

Глава 39

Я ждал, пока Есения наплетёт старушке про обморок, выслушает жалобы на годы и здоровье, а затем наблюдал ужин с задушевными разговорами и распитием бутылки вина. Падшая пригубливала и старалась быть милой, а её собеседницу быстро развезло, она начала клевать носом и, в конце концов, отправилась спать, извинившись за то, что не смогла дольше составлять компанию. Всё это время я сидел в соседней комнате. Ни разу даже в Тень уйти не пришлось: хозяйка квартиры гостью одну не оставляла.

Когда старушка прикорнула, я вышел.

— Охрана Каминского начнёт беспокоиться минут через двадцать. Пора нам уходить. Отпечатки пальцев стираем.

Справились мы с задачей быстро — благо, особо ничего лишнего старались не трогать. Впрочем, подозрений на гостью пасть было не должно: с чего бы? Ну, поссорились любовнички да порешили друг дружку. Банальная бытовуха. Не считая того, что одна из жертв — новоявленный князь.

— Мне не оборачиваться? — спросила Есения, открывая дверь.

— Да, следуем тем же манером.

Препятствий не возникло. Охрана ждала обычного часа, когда князь покидает любовницу. И то стучаться начнут не сразу: мог же Каминский задержаться ненадолго. У нас в запасе было достаточно времени, чтобы убраться.

О происшествии объявили только вечером следующего дня. Я смотрел репортаж у себя в покоях. Кадров из квартиры не было, зато показали следователя, топившего за несчастный случай. Видимо, клан позаботился о том, чтобы Гущину не упоминали. Конечно, теперь её существование особой роли не играло: жениться на дочери Мошкова уже некому. Однако для Серых было бы конфузом, узнай все, что их главу прирезала любовница. Особенно учитывая, что поносить титул он успел без году неделю. О люстре, как я и предполагал, речи не зашло. Скорее всего, списали на Дар покойного.

Я не торопился предъявлять счёт Шуваловой. Хотя, уверен, она догадывалась, что без моего участия тут не обошлось. Время получить должок ещё не пришло. Нужно подготовить почву.

К тому же, были у меня и иные заботы. Лукьянов, объявивший награду за мою голову. Смерть посредника никоим образом данный факт не отменяла. Возможно, барон даже накинул денег к прежней сумме — за вредность, так