Роковой поцелуй - Наталья Патрацкая

Мороз и ветер обжигали лицо, завернув воротник у лица рукой, я шла навстречу ветру и морозу. Вся в инее дошла до автобуса. Четыре остановки по морозу путь не близкий, но таков удел новых районов города. Автобусы в них большая редкость.

Вот, из-за этих самых автобусов и пришлось покинуть мне свой дом в старом районе, а его заняли те, кому ходить по морозу в новом районе не хочется, хоть их дом на остановку ближе, к действующей остановке автобуса. Огромные дома, но мимо них идет так мало людей, словно, в них живут те, кому никуда не надо ходить.

Или люди исподволь меняются жилищем, когда терпеть отсутствие удобств, в расположении новых районов им становиться не под силу? Только теперь я осознала, как было хорошо в прошлом году, а теперь пришла расплата за удобства и света впереди не видно совсем. На морозе, рядом с машиной продавали постельное белье, я купила комплект постельного белья и пошла дальше.

Вечерний мороз привычно впился в лицо, снег мерцал в лучах фар чужих машин.

Памятник, стоящий у корпусов очистили от снега, и он приятно возвышался над лежбищем замерзших машин. Эрик и я зашли в магазин, купили очередную партию посуды для личной жизни и пошли домой. Ключ пискнул у входной двери, подъезда Эрика. Дома было тихо. Ужин легко подогрели в микроволновой печи. Пользуясь, отсутствием хозяйки дома, я закинула две стирки в машину автомат, никто мне при этом не делал замечаний, и не следил за моими действиями. Конец недели я отметила загаром.

О, прошла целая неделя, как я живу у Эрика! На крутящийся стул для пианино, Эрик установил солярий. Я выключила свет, на диван положила белую простыню, разделась до плавок и легла загорать. Эрик говорил мне, когда пора переворачиваться. После загара в зимний, морозный вечер, когда лето само заглянуло в комнату, можно было и отдохнуть.

На телевизионном экране Лариса и Иосиф вели милый концерт, песен прошлых лет.

Павлин на пиджаке Филиппа приятно радовал, его отец мелькал среди зрителей, и на этом месте я уснула, успев нажать на пульт управления. Утром я почувствовала прохладу в комнате, с детства мои плечи вылезают из-под одеяла и мерзнут, я спряталась под одеяло, придвинулась к Эрику. Он проснулся. Я обрадовалась и рванула к домашнему компьютеру. Эрик, включил телевизор, лежал и радовался коту из фильма для детей. Белье высохло, пора гладить…

Субботний день, включает в себя всю суть женщины, даже если на неделе она работает в мужском обществе, с мужским умом. Надо, надо готовить, гладить, убирать, после чего можно почувствовать себя нормальным человеком. В дверь позвонили, Эрик не сдвинулся с места:

– Ребята шалят.

Я подумала, что ко мне приехали, но меня что-то сдерживало, и я быстро не среагировала на незнакомый звонок, в начале вообще подумала, что звонит телефон.

Чужой дом, чужие звуки. Над потолком звук дрели – понятен, но трезвон в звонок – не особо знаком.

На меня нахлынули воспоминания из прежней жизни, я поняла, что возврат к ней, мне еще не под силу. Незнакомо светило солнце, в это время суток, в прежней квартире солнце было только с утра, у тут лучи солнца падали на новую книгу, и фамилия писателя горела в лучах света неоновым оттенком. Эта книга 'Саквояж с будущим', долго висела первой в рейтинге дня, в Литературном портале, поэтому, когда я увидела ее в газетном киоске, взяла мгновенно, не то, что трубку местного телефона.

Я на секунду задумалась над тем, кого я читала больше: Татьяну Устинову или Дарью Донцову? И не сразу могла дать на это ответ, и все же больше Устинову, она серьезней. Дарью я читала первый раз в поезде, по маршруту Юг – Столица. Ночью, под тусклым светом купейной лампочки, не спалось, бродили по вагону пограничники, менялы денег, и было не до сна. Книгу Дарьи я купила на вокзале, к столице ее прочитала.

Эрик пошутил:

– Взяла книгу и сейчас уснет через три страницы.

Так и было в прошлые выходные, а сегодня над книгой так и не заснула, но еще и не дочитала. Солнце светило на неоновую фамилию, как хорошо издана книга!

Издательство работает.

Опять мысли вслух, вдруг ко мне приезжали и звонили. Эрик их прокомментировал:

– Никто к тебе не приезжал.

Быть может. Компот пользуется успехом, борщ отдыхает, строчки читаются лениво.

Эрик подтрунивает:

– Весь мир знает, где ты живешь!

За окном далекая полоса леса, снега и солнца, еще час и оно уйдет за новый для меня горизонт.

Зимние каникулы кончились, и надо было возвращаться домой. Женя вернулся от Инессы Евгеньевны, вернулась верная помощница Соня. Жить у Самсона – Эрика я больше не могла. Я поняла, почему мои мужчины приобретали вторые имена, да просто потому, что у меня было два имени Надя – Мийлора.

Эрик стал моим единственным мужчиной. Вот он и занимался кормлением черепах, мыл аквариум, и давал им прогуляться ластами по полу. Эрик вошел в состав семьи практически бесцеремонно, если он перешагивал порог, то назад уходить отказывался на отрез.

Я пыталась его не пускать в дом, тогда он звонил по шесть часов в дверь, и все соседи ему сочувствовали. Я вызвала наряд милиции, мол, звонят 6 часов. Милиция с шумом подъехала к дому, а Эрик прошел мимо целой команды милиции, в милицейской форме, и только бабуля у подъезда, 82 лет от роду, знала, куда он важно ушел, но милиции о милиционере про то она не сказала, а сказала мне, когда я вышла из дома. Эрик стал мне названивать по сотовому телефону каждые полчаса и писать любовные послания. Но жить всем вместе было негде.

Снежная каша на дороге местами мешала идти, но в целом приличная зимняя дорога, и я иду по дороге своей жизни, и уже не могу свернуть в сторону жизни некогда любимого мужчины Эрика. Теперь у меня иная дорога жизни и перекрестка на этой дороге нет, или пока нет, а есть экран монитора и все, если Эрик не совсем утопил в виноградном вине свой ум, то вполне может прочитать антикварное послание в свой адрес.

Ау! Мужчина! Не слышит, значит, пьет вино.

Митя пришел к Эрику с чувством личной мести и с доказательством его вины. Дело в том, что убийство под тестом вызвало в свое время некий интерес, и был сделан отпечаток теста в гипсе на месте происшествия. Просто тогда не нашлись все ниточки убийства и Митя, зная от Мийлоры, что убил Маню Самсон – Эрик, решил взять его на испуг слепком. Эрик так расстроился при виде слепка теста, что сорвал с головы натуральный парик и стал лысым мужчиной Самсоном. Что и требовалось Мите доказать. Но Самсон, почуяв неладное, рванул на крышу, где у него стоял личный вертолет, в который он вложил все. Даже свою квартиру, поэтому и жил у родителей. Летать он научился с инструктором, и летчик теперь ему был не нужен. Он улетел на Малахит.