Обманутый - Андрей Дашков

Сенор не знал, что за существо скрывалось внутри этого панциря, но снаружи оно было покрыто сталью от головы до ступней. В узких, не шире зрачка, щелях в маске нельзя было разглядеть и намека на глаза и рот. Голое металлическое полушарие, закрывавшее череп, мощные колонны ног и руки, способные разорвать человека пополам, завершали картину. Сенор впервые видел столь совершенные сочленения всех частей панциря, почти не издававшие шума при передвижении. Судя по всему, тут не обошлось без магии. Земля Мокриш оказалась не менее опасным местом, чем покинутый герцогом Кобар.

Из-за железной маски донесся глухой голос, наверняка искаженный ею до неузнаваемости.

– Ну и что ты теперь будешь делать без своего меча? – спросил Воин В Железном Панцире. Насмешка была едва ощутимой, но за нею скрывалась настоящая ненависть.

Этот же вопрос задавал себе и Сенор, поэтому он предпочел промолчать. Тем более, что ответа от него никто и не ждал.

– Если бы ты не был нужен моему хозяину, я убивал бы тебя медленно, наслаждаясь каждым мгновением твоих мучений, – заявил металлический монстр. – Надеюсь, он отдаст тебя мне, когда узнает все, что хочет... Тогда тебе выдавят глаза, лишат мужского естества, снимут кожу со спины, вырвут ногти и это будет только началом того, что тебя ожидает...

Сенор подумал, не видит ли он перед собой Гашагара, о котором его так туманно предупреждал Повешенный, но потом решил, что для зловещего колдуна стальной воин слишком уж прямолинеен, а значит, у герцога Йерда имелись и другие враги. Незавершенному оставалось только гадать, чем же досадил настоящий герцог (если таковой вообще существовал) хозяину трупов.

– Ты не знаешь, кто я, зато я знаю тебя очень хорошо, – продолжал голос из-под маски. – Это преимущество всегда останется за мной. Я открою тебе истину лишь незадолго до твоей смерти, когда ты уже не сможешь видеть и говорить, а сможешь только слушать. Надеюсь, это сделает твою смерть совсем приятной...

– А теперь оставляю тебя наедине с твоими мыслями. Я умею пытать. Мои слуги будут рядом. Не советую пытаться бежать, – они очень любят свежее мясо и мне будет трудно удержать их от соблазна...

Это было уже кое-что. Намек на месть, о которой Сенор до сих пор не вспоминал. В любом случае, ему предстояла достаточно нелепая смерть.

Когда силуэт Воина В Железном Панцире растворился во тьме, а неподвижные светящиеся фигуры глонгов стали казаться предметами обстановки, герцог начал думать о том, как сохранить все, чего он мог лишиться, если угрозы его нового врага осуществятся. Теперь он вспомнил и о женщине, которая невольно оказалась причиной его плачевного положения. Вполне возможно, что он попал в тщательно расставленную ловушку. От этой мысли у него пересохло в горле.

Когда он снова обрел способность трезво соображать, то попытался выяснить, с ним ли еще остальные амулеты. Он не мог видеть своих рук, вывернутых за спину, более того – его связали так, что кисти не касались каменного столба. После многочисленных попыток, мучительных для пленника, но незаметных для глонгов, ему удалось провести по поверхности камня тыльной стороной ладони. Когда Сенор почувствовал, что перстень цепляется за ее шероховатости, в нем зародилась слабая надежда на спасение, хотя до сих пор он ни разу не пользовался амулетом Бродячего Монаха.

Закинув назад голову, он попытался таким же образом определить, надет ли на нее стеклянный обруч, которого уже давно не замечал, словно тот был частью его тела. Но стальная пластина, торчавшая из хитина и защищавшая затылок от удара сзади, помешала ему сделать это.

Сенор еще не представлял себе, как сможет освободиться. Он посмотрел на глонгов, стоявших по обе стороны от него. Мертвецы, возвращенные к жизни, оставались неподвижными, как ужасные изваяния, только в темных провалах глазниц по-прежнему еле слышно копошились черви.

Магические знаки, вычерченные на камнях, удерживали придворного Башни внутри невидимых стен. Он вспоминал, как исчезал из мира Сдалерн Тринадцатый. У того это получалось достаточно просто. А герцогу даже не нужно было преодолевать Завесу Мрака. Если, конечно, Треттенсодд Сдалерн говорил правду...

Потом Сенор заметил красноватые отсветы, вспыхивающие на стенах через равные промежутки времени. Вначале они были очень слабыми и он принял их за пятна, возникающие перед глазами от слишком долгого и пристального всматривания в темноту. На самом же деле, это светился камень в перстне Сдалерна. Перстень находился за спиной у Сенора и каждая пурпурная вспышка выхватывала из темноты влажные внутренности склепа, оставляя перед придворным Башни его собственную гигантскую тень. Глонги никак не реагировали на эти вспышки и Сенор лишний раз убедился в том, что ими управляет посторонняя сила.

Чередование кровавого света и тьмы постепенно привело его ум в исступленное состояние, близкое к панике. Рассудок герцога отчаянно цеплялся за привычное восприятие мира, казавшееся единственно верным, и привычные мысли, но равномерно вспыхивавший свет изгнал их на окраины сознания, а потом вытеснил совсем и сознание Незавершенного стало безмолвным и абсолютно спокойным, как гладкая поверхность воды, способная отразить, не всколыхнувшись, даже самое дикое видение...

Сенор оказался в состоянии транса, некоей промежуточной реальности, где действительность, представлявшаяся незыблемой, была размыта и вокруг не осталось ничего, кроме багрового свечения, выкалывающего глаза.

Потом Сенор утратил связь со своим телом, вообще со всем тяжелым и плотным, что удерживало его внутри непреодолимых ранее границ. Больше не существовало гипнотизирующего света, потому что не существовало зрения. Что-то, чему не было названия, породило легкую волну в стоячем озере сознания, раздробило отражения материи, перемешало их и погнало сквозь сумрачное царство теней и обломков видений к иллюзорному берегу, на котором жалкий механизм смятенного разума начал возводить фундамент новой, теперь уже зыбкой реальности.

Он создал кости и они обросли плотью. Герцог находился в там, куда привела его таинственная сила, о которой он ничего не знал. Может быть, этой силой было предопределение... Ошеломленный, он вглядывался в искаженные линии мира.

Сенор появился в новом месте, как будто вынырнул из глубокого мутного водоема. Теперь вода успокоилась и отражения затвердели. Он снова мог прикасаться к предметам, причины нанизались на нить времени и необратимо потекли события...

Первое, что он увидел, был его меч. Клинок из небесного металла покоился под темным стеклом, уничтожившим его сияние, но притяжение, существовавшее между мечом и человеком пророчества, казалось неистребимым.