Женщина в библиотеке - Джентилл Сулари

Джустина смотрит на список:

— Если вспомните кого-то еще…

— Я тут же вам сообщу.

Джустина поднимается:

— Я отвезу вас домой, проверю, что в квартире безопасно, и пообщаюсь с вашим швейцаром.

Я тоже встаю, радуясь, что наконец свободна. Мне надо подумать, и мне не хочется делать это под внимательным взглядом детектива.

— За вашим домом будет наблюдать патруль, — продолжает Джустина. — И если с вами свяжется мистер Маклеод, также немедленно сообщите нам — ради его же безопасности.

— Я не уверена…

— Если эти фотографии отправляли в качестве предупреждения или угрозы, и учитывая, что случилось с мистером Меттерсом в последний раз, мистеру Маклеоду может угрожать опасность.

Дорогая Ханна.

Я заметил, что ты ни разу не упомянула в романе мировую пандемию. Я, конечно, понимаю. Нам всем надоела и она, и ее последствия. Но мне кажется, что писатели обязаны свидетельствовать не только свет, но и тьму. Без упоминания вируса роман устаревает уже до издания.

Ты, конечно, можешь сказать, что действие романа происходит в будущем, в то время, когда пандемия осталась позади. Скажу, если не возражаешь, что это чрезвычайно оптимистично. Мне кажется, что в мире без этой болезни будут летающие автомобили и лазерные пистолеты. Роман в нашем времени без пандемии больше похож на фэнтези, а не на детектив.

Я не предлагаю переписать всю книгу, лишь иногда намекать на то, что мир выглядит иначе, чем раньше. В последней главе, например, Фредди с коллегами озаботились бы масками. Фредди могла бы выбирать не какую куртку, а какую маску надеть. Можно описать растущую напряженность между теми, кто носит маски, и теми, кто отказывается это делать, показав столкновение этих двух групп. И в соответствии с предложениями в моем прошлом письме, это столкновение может привести к чьей-то смерти. Клянусь, никто не удивится, если сторонника ношения масок задушат этой же самой маской.

Подобный уровень насилия сможет напомнить Фредди о том, с каким мужчиной она связалась. Поможет сравнить произошедшее с ее воображением, где Каин вонзает нож в шею отчима. Наверняка она об этом думает. Что она ощущает? Ужас или возбуждение, возможно эротическое? Мне кажется, это нужно отразить в ее мыслях.

Не бойся писать о темных сторонах человека, моя дорогая. Весь мир становится темнее, и убийствам теперь нужно соревноваться с болезнями, безразличием и присущим нам эгоизмом.

Глава двадцать четвертая

Обыск в моей квартире не оставляет после себя такого бардака, как у Каина, но все равно полицейские подходят к работе тщательно. Осматривают все комнаты и шкафы — любое место, где мог бы спрятаться нарушитель. Ко мне заглядывает Лео, я знакомлю его с Джустиной Дуайер. Он задерживается ненадолго, лишь кладет руку мне на плечо и спрашивает, как я.

Джустина общается со швейцаром — сегодня это не Джо, — предупреждает, что нужно обращать особое внимание на незваных гостей, и просит звонить ей, если он увидит кого-нибудь подозрительного. Мужчина, чье имя я не могу вспомнить, слегка обижен намеками на то, что он может проглядеть посетителя.

Когда Джустина уходит, я возвращаюсь в квартиру и запираю дверь на щеколду. Стараюсь не переживать из-за того, что Каин еще не звонил. Придумываю причины, почему он этого не сделал, что могло его задержать. Сворачиваюсь калачиком на диване и пытаюсь привести в порядок спутанные паникой мысли. Сегодня я проснулась рядом с Каином. Я помню вес его левой руки на моем плече. Правая рука под подушкой, лицо во сне такое юное, мальчишеское. Вспоминаю шрамы на его теле, наказание, насилие, операцию по удалению аппендикса. И все же я восхищена тем, что его это не сломило. В нем нет горечи, нет обиды.

Тру лицо и вырываю себя из размышлений. Если не остановлюсь, то весь оставшийся день буду думать о Каине. Открываю ноутбук и сосредотачиваюсь на рукописи. Вписываю в сюжет Джустину Дуайер. Я планировала не упоминать полицию, потому что ее включение требует особых знаний о том, как она работает. Но теперь я, похоже, приобретаю эти знания, хочу я того или нет. Рисую своего детектива: она амбициозная, ответственная, правильная, но человечная. Несмотря на суровость профессии, ее лицо приветливое и с ярко выраженной мимикой. Она улыбается, когда здоровается. У нее есть муж, который любит раскрашивать фэнтези-фигурки, и три сиамские кошки.

День превращается в вечер, а я все прислушиваюсь, не звонит ли Каин. Пульс подскакивает, когда вместо мобильника звучит домофон.

— К вам пришли двое, мисс Кинкейд. Говорят, ваши друзья. Некто мистер Уит Меттерс и мисс Мэриголд Анастас. Пропустить их к вам или позвонить в полицию?

— Пожалуйста, пропустите их… Крис. — Я наконец вспоминаю имя этого швейцара. Прорываясь сквозь плохую память, оно звучит слишком громко. Морщусь, надеясь, что моя забывчивость не особо очевидна.

— Что происходит? — спрашивает Мэриголд, едва я открываю дверь. — Почему гестапо проверяет всех посетителей?

Я завожу их внутрь и рассказываю о звонке, о сообщениях, отправленных со старого телефона Каина.

Уит приобнимает меня за плечи:

— Ты в порядке?

Киваю:

— В прошлый раз была твоя дверь, и потом на тебя напали…

— Где Каин? — спрашивает Мэриголд.

— Не знаю. Он собирался позвонить мне, как только купит новый телефон, но пока так и не вышел на связь.

Уит и Мэриголд переглядываются. Между ними пробегает что-то невысказанное и неуверенное.

— Может, он потерял твой номер, — говорит Уит.

— Интересно, почему Каин не упомянул, что это его мать вызвала полицию, — медленно произносит Мэриголд. — Почему не упомянул, что она была дома?

— Откуда ты это знаешь? — резко спрашиваю я. У меня еще не было возможности упомянуть то, что рассказала Джустина Дуайер.

— Мэриголд нашла судебные протоколы, — устало говорит Уит. Я не могу понять, что его расстраивает — чтение судебных протоколов или сама тема.

Я нацеливаю взгляд на Мэриголд.

— Не смотри на меня так, — говорит она. — Я не могла понять, как он оказался в тюрьме за самозащиту, и подумала, что смогу найти что-то, что ему поможет.

— Что-то, что пропустили адвокаты? — с вызовом спрашиваю я.

Мэриголд слабо улыбается:

— Я уже говорила, что я немножко гений?

Я отказываюсь смеяться в нашей ситуации.

— Мать Каина заперлась у себя в комнате, пока отчим его избивал. Возможно, Каин не хотел, чтобы мы плохо о ней думали.

— Нет, он запер ее и спрятал ключ еще до того, как отчим вернулся домой, — спокойно говорит Мэриголд. — По его словам, он знал, в каком настроении отчим, и боялся, что мать попытается его защитить и отчим ее изобьет. Они оба утверждали, что офицер Меннерс проявлял склонность к насилию.

— В каком смысле «утверждали»? — Я начинаю злиться. — Конечно он проявлял склонность к насилию.

Мэриголд хватает меня за руку:

— Конечно. Я не то хотела… — Она глубоко вздыхает. — Послушай, Фредди, я решила найти адвоката Каина в надежде, что он сможет рассказать, почему с Каином так жестко обошлись. Согласно протоколам, его адвокатом была Джин Ля Марк из фирмы под названием «Хоки Коул».

— И ты ее нашла?

Вновь Мэриголд переглядывается с Уитом.

— Да, но пришлось покопать.

— Так.

— Джин Ля Марк все еще занимается юридической практикой, но с тех пор она вышла замуж и взяла фамилию мужа. Теперь она Джин Меттерс.

Задыхаясь, я поворачиваюсь к Уиту:

— Твоя мать? Адвокатом Каина была твоя мать? — Я встаю — слишком нервничаю, чтобы сидеть на месте.

Уит ничего не говорит.

— Да, мать Уита, — отвечает за него Мэриголд. — Еще одна вещь, о которой Каин не упомянул.

— Мать Уита тоже.

И вновь отвечает Мэриголд:

— Это случилось пятнадцать лет назад, Фредди. У нее были тысячи подзащитных, а Каин сменил имя. Понятно, что она его не узнала. Труднее поверить, что он ее не узнал.