Алый почерк искушения - Лея Кейн

себе поверить, что никто и ничто нас не разлучит, и сразу же появилось мое прошлое, от которого не так-то легко избавиться.

— Чтобы убедить вас в серьезности своих намерений, мой дед приказал привезти меня к воротам вашего замка и заживо сжечь.

Айварис скрипнул зубами и перевел суровый взгляд на Вермунда.

— Это они тебе рассказали? — процедил он. — И ты поверил? Забыл, что они сделали с Мортеном?

— А ты забыл, что его спасла Зарина? Перестань всех равнять на Рах-Сеима и Раги. Я часто бываю в Абрахосе и ни разу не слышал, чтобы Ашер там бесчинствовал. У него самая безупречная репутация в своей стае.

— Тогда давай выпустим его из клетки. Предложим самые удобные покои и пошлем за девицами к мадам Шинаре. Пусть чувствует себя как дома.

— Остынь, брат. В тебе говорит ревность, а не трезвый ум. Или ты считаешь, я должен был пройти мимо и позволить им выполнить приказ? Тогда бы ты поверил, что через два дня нас придут убивать?

— Он будет сидеть в клетке!

— Это само собой, — с нотками иронии ответил Вермунд. — В противном случае вы поубиваете друг друга за самку.

Айварис перевел напряженный взгляд на меня и плотно сжал губы, всем своим хмурым видом давая понять, как относится к моим отношениям с Ашером. Он их перечеркнул, но не учел того факта, что для Ашера все еще продолжалось. Я ведь формально не рвала с ним.

— Я останусь с ним, — вымолвила я, избегая прямого зрительного контакта со своим принцем.

Не проронив больше ни слова, Айварис покинул башню.

Вермунд некоторое время молча наблюдал, как я промываю раны Ашера, а потом сказал:

— Велю, чтобы вам принесли мази, чистую одежду и ужин.

— Спасибо, ваше высочество, — ответила я, не отвлекаясь.

Снова и снова полоскала полотенце в ведре, отжимала и протирала израненное тело, окрашивая воду в насыщенно-бурый.

— Извини, что меня не было рядом, когда ты во мне нуждалась, — улыбнулся Ашер, когда я почти закончила.

— Ты был рядом всегда, когда я в тебе нуждалась, — ответила я, разглядывая родное и одновременно чужое лицо.

— Этот белобрысый псевдоволк рассказал мне о вас с…

Я виновато опустила глаза. Об отношениях с Айварисом нисколько не жалела, но из-за Ашера чувствовала какую-то неправильность в их развитии.

— Я думала, Рах-Сеим убил тебя. Ты не давал о себе знать.

— Кэрол, я не виню тебя. Ты выживала, как умела. — Он поднял руку и дотронулся до моих волос, пробудив в памяти обрывки приятных воспоминаний. — Но теперь я вернулся и никому тебя не отдам.

Глава 25. План победы

После того, как я обработала все раны Ашера заживляющей мазью, напоила лечебным отваром, помогла переодеться в чистую одежду и накормила бульоном, он уснул. Я знала, что он не проснется до утра. Ему потребуется вся ночь, чтобы набраться сил для обращения. А сразу после первой трансформации он твердо встанет на ноги. Тогда у него и смелости, и упрямства разом прибавится.

О том, чтобы выпустить его из клетки, не было и речи. Айварис бы не позволил. Поэтому я попросила прислугу принести одеяло и несколько свечей.

До самой полуночи я сидела рядом с Ашером, гладила его по волосам и стерегла сон. Хельвард периодически приходил сменить меня, но всякий раз я отправляла его обратно, отвечая, что еще посижу.

Представляя страшную картину его сожжения живьем перед воротами замка, я глотала слезы. У меня бы сердце разорвалось на части, если бы я увидела его смерть, услышала крик боли. Ашер не был ни моим господином, ни хозяином. Если только на словах, не более. Он был моим другом, защитником, любовником.

Вспоминая все, что мы с ним пережили, я вдруг поняла, что соскучилась. Я всегда думала, что предложила ему себя в качестве платы, однако была и другая причина. Я всей душой хотела, чтобы именно Ашер стал моим первым мужчиной. Может, глядя на скудный мужской генофонд Абрахоса, выбрала его. Может, прониклась его добротой и заботой. Во всяком случае, какие-то чувства у меня к нему все же были.

Я так и уснула, держа ладонь на его голове. Наверное, проспала бы до утра, если бы не Айварис. Устав ждать меня, он лично пришел в башню, осторожно взял меня на руки и вынес из клетки.

— М-м-м… — сонно промычала я, разлепляя глаза. Увидела размытое лицо своего принца и пробормотала: — А как же Ашер?

— Хельвард постережет его, — ответил он.

Где-то в глубине души меня пугала мысль, что Айварис отвернется от меня. Назло закрутит роман с Белорией. Сделает все возможное, чтобы поскорее забыть все, что между нами было. Ведь я уже испытала на своей шкуре его импульсивность.

— Я не могу бросить его, — пискнула я. — Не сейчас.

— Знаю.

Он внес меня в замок, преодолел коридор и, войдя в библиотеку, усадил на диван. Поставив на столик передо мной подсвечник с семью огоньками, он осветил приготовленный для двоих ужин.

— Ты так и не пришла к столу, оставив меня голодным.

— Ночь на дворе. Стоит ли сейчас есть?

— За годы проклятия я привык к ночному перекусу. Хельвард подкармливал нас тушками мелких грызунов, чтобы сытый волк смирнее сидел в заточении.

На этом откровении я осознала, что ничего не знаю о ночной жизни проклятых принцев. Каково это — каждую ночь обращаться в волка? Не видеть луны, звезд? Жить вдали от дома? Знать, что проклятие может никогда не быть снятым?

— Когда я была беременна, — заговорила я, — Ашер рассказывал, что поначалу оборотням больно трансформироваться. Со временем тело привыкает. А как это было у тебя?

— Всякий раз словно кости ломают без сонного эфира. — Айварис сел напротив меня и налил в наши кубки немного вина. — Первый год мы с братьями целыми днями спали. Обращение отнимало все силы. Прибавим к этому депрессию, подавленность, чувство безысходности. Мы не видели смысла жить. Однообразные дни сменяли не менее однообразные ночи. А потом Рах-Сеим убил мою лошадь. Скормил своим волкам. Прямо в ночь нашего шестнадцатилетия. Оставив на память голову и копыта. Тогда я опомнился, взял себя в руки и возобновил тренировки. Постепенно начали приходить в себя и братья. Сначала Кристер. Занялся своей любимой наукой. Потом Вермунд