Открытая дверь - Иэн Рэнкин

Несколько минут Рэнсом праздно гадал, какую специальность он бы избрал, если бы и ему пришла в голову фантазия поступить в Открытый университет, когда радио-диджей сообщил о «дерзком ограблении» склада в Грантоне. Рэнсом хотел было пропустить это сообщение мимо ушей и вернуться к работе, но его внимание привлекли слова «весьма ценные произведения искусства». «Какого черта эти «ценные произведения искусства» делали на складе в Грантонской промзоне?» — удивился детектив и стал слушать внимательнее. Картины из коллекций крупнейших городских музеев… налетчики угрожали посетителям и охране оружием… размеры возможного ущерба уточняются…

Оружие и произведения искусства.

Произведения искусства и оружие…

Отодвинув от себя очередной отчет, Рэнсом взялся за телефон и позвонил Лауре в аукционный дом, но там никто не взял трубку. Никто не ответил и на звонок по мобильнику. Вполголоса чертыхаясь себе под нос, Рэнсом спустился на служебную стоянку.

Чтобы добраться до Марин-драйв, детективу потребовалось меньше двадцати минут. Чем ему всегда нравился Эдинбург, так это тем, что его можно было пересечь из конца в конец меньше чем за полчаса — и в любом направлении. В этом отношении город напоминал большую деревню, и, как в деревне, в Эдинбурге были редки случайности, а многие вещи были тесно связаны друг с другом. Мозг Рэнсома, во всяком случае, уже начал работать, сопоставляя известные ему фрагменты информации. С одной стороны, налет на склад, где хранились произведения искусства, а с другой — внезапный интерес, который начал проявлять к живописи один из самых известных городских криминальных авторитетов. Что это, совпадение или что-то другое? Может ли сегодняшнее ограбление быть прямым продолжением чаепития, свидетелем которого он стал в Национальной галерее, когда Кэллоуэй встречался со своим школьным приятелем Майком Маккензи? Насколько Рэнсом знал, последний был не только миллионером, сколотившим состояние на производстве программного обеспечения, но и известным коллекционером. Странная парочка, поистине странная…

Белый «форд-транзит» был огорожен бело-голубой полицейской лентой. Патрульные в форме направляли движущиеся по улице машины в объезд. Группа экспертов уже работала на месте преступления, делая фотографии и посыпая поверхности специальной пудрой в поисках отпечатков. Распоряжался всем детектив-инспектор Хендрикс. Рэнсом заметил его, как только выбрался из машины, и досадливо сморщился. Хендрикса он считал одним из главных конкурентов при продвижении по карьерной лестнице. Детектив был его ровесником, имел неплохой послужной список и к тому же обладал представительной внешностью и хорошо подвешенным языком, что одинаково нравилось и общественности, и начальству. Когда-то давно они вместе учились в Туллиаланском полицейском колледже. Для первокурсников там существовало особое испытание, заключавшееся в том, чтобы организовать сбор денег на нужды колледжа. Несмотря на все усилия Рэнсома, Хендрикс обошел и его — да и всех остальных тоже, — устроив в Стирлинге благотворительный ужин, на который ему удалось привлечь двух по-настоящему знаменитых футболистов. Только много позднее Рэнсом узнал, что дядя Хендрикса был президентом одного из футбольных клубов премьер-лиги. Несомненно, именно он по-родственному помог племяннику.

Впрочем, вражды между двумя детективами никогда не существовало: Рэнсом был не настолько глуп, чтобы вступать с соперником в открытую конфронтацию. На публике оба демонстрировали отменную профессиональную этику и иногда даже сотрудничали. Кроме того, Рэнсом служил в Уэст-Энде, а Хендрикс — на Гейфилд-сквер, то есть на другом конце города, так что сталкивались они нечасто. «Интересно, — подумал Рэнсом сейчас, — был ли Хендрикс дежурным детективом или он специально вытребовал себе это дело?» В строгом костюме, в новой рубашке и при галстуке Хендрикс выглядел вполне официально — похоже, он, как и Рэнсом, отрабатывал сегодня бесплатные сверхурочные в надежде отхватить что-нибудь перспективное.

Бригада телевизионщиков, а также радиожурналисты и газетчики были, что называется, in situ.[22] С побережья подтянулись и несколько собачников, которые теперь стояли за ограждением, с удовольствием глазея на происходящее. Представители прессы торопливо сравнивали записи, внося последние уточнения. Один из пишущей братии заметил Рэнсома и бросился к нему с традиционным вопросом, может ли он как-то прокомментировать происшествие, но детектив только покачал головой. Дело обещало быть достаточно громким. Надо же было случиться, что оно досталось именно Хендриксу!

— Рэнсом? Что ты тут делаешь? — Детектив Хендрикс очень старался, чтобы вопрос прозвучал дружелюбно. Засунув руки в карманы брюк, он пружинистой походкой шагал навстречу сопернику. Безупречная прическа, аккуратно подстриженные усы… Пожалуй, только ботинки без шнуровки выглядели дешевыми, и Рэнсому пришлось утешиться этим.

— Так… любопытствую, — отозвался он. — Ты же меня знаешь. Что у вас новенького на Гейфилд-сквер?

— Ничего. С тех пор как сам-знаешь-кто ушел в отставку, у нас тишь да гладь да божья благодать… Слушай, Рэнс, я, конечно, рад видеть тебя и все такое, но… сам понимаешь. — Движением большого пальца Хендрикс показал себе за спину, где копошились вокруг фургона эксперты.

Я очень занятой человек — вот что означал этот жест.

Важная птица.

И вообще — нечего тебе тут делать. Рэнсом кивнул в знак согласия.

— Не обращай на меня внимания, Гэвин.

— Только не путайся под ногами, договорились? — Хендрикс принужденно засмеялся, делая вид, будто шутит, хотя на самом деле он говорил совершенно серьезно. Уязвленный его словами, Рэнсом попытался придумать достойный ответ, но детектив уже шагал в обратную сторону.

Пользуясь тем, что Хендрикс повернулся к нему спиной, Рэнсом тоже приблизился к фургону на пару шагов. Его задние дверцы были распахнуты, одна из картин валялась на земле. Мешковина, в которую она была завернута, разошлась, и Рэнсом увидел угол резной золоченой рамы. Пока он смотрел, один из криминалистов сфотографировал картину еще под несколькими углами.

— Ребята сказали, — заметил он, обращаясь к Рэнсому, поскольку никого другого поблизости все равно не было, — что эту штуку нарисовал некто Аттерсон.

— Никогда о таком не слышал. — Детектив с готовностью поддержал беседу.

— Там, в углу, видна подпись. Один из журналюг утверждает, эта картина может стоить тысяч двести. Мой дом и тот почти вдвое дешевле.

Насколько Рэнсом мог видеть, картина неведомого Аттерсона представляла собой унылый сельский пейзаж размером примерно двадцать на тридцать дюймов. Интересно, подумал Рэнсом, что в ней такого особенного? С точки зрения детектива, картины, висевшие в его любимом пабе, были куда интереснее или, во всяком случае, больше.

— С кем это там разговаривает Хендрикс? — спросил он.

Криминалист обернулся и посмотрел на своего начальника, который о чем-то беседовал с невысоким, полным, совершенно лысым мужчиной с обеспокоенным лицом.

— Понятия не имею, — ответил он, покачав головой, и Рэнсом, вернувшись к своей машине, задал тот же вопрос знакомому журналисту — тому, который просил его прокомментировать события.

— Что, ты сегодня не в деле? Обскакал тебя Хендрикс? — усмехнулся журналист, но Рэнсом не отреагировал, только продолжал молча смотреть на него в упор, ожидая ответа.

— Это глава департамента Национальных галерей Шотландии, — пояснил журналист. — А тот, второй…

Рэнсом посмотрел в ту сторону, куда указывал журналист. Из подъехавшего такси как раз выходил пассажир.

— Он руководит городскими музеями. — Журналист снова хихикнул. — Теперь ты мой должник, Рэнсом.

Но детектив пропустил эти слова мимо ушей, сосредоточившись на вновь прибывшем. По росту этот человек был немного выше главного галериста страны и держался спокойнее, а может быть, просто был решительнее настроен. Пожав руку коллеге, он сочувственно похлопал его по плечу, и Рэнсом сделал несколько шагов вперед в надежде подслушать хотя бы часть разговора.

— …По всей видимости, здесь они собирались сменить машину, но кто-то их спугнул, — объяснял Хендрикс. — Нам позвонил случайный свидетель. Очевидно, грабители в панике бежали, бросив добычу.

— Тебе повезло, Алистер, — сказал музейный начальник и еще раз дружески хлопнул галерейщика по спине.

Тому, однако, подобная фамильярности пришлась не по душе. Он, правда, ничего не сказал, но отошел примерно на ярд в сторону.

— Пока не ясно, все ли здесь или что-то пропало, — проговорил Алистер, потирая рукой лоб.

— Свидетели говорят, что музей грабили трое или четверо, пока остальные держали под прицелом посетителей и охрану, — вмешался Хендрикс. — По нашим подсчетам, вся операция заняла у них немногим больше четверти часа, так что я думаю, вряд ли преступники успели унести много.