Открытая дверь - Иэн Рэнкин

Но детектив пропустил эти слова мимо ушей, сосредоточившись на вновь прибывшем. По росту этот человек был немного выше главного галериста страны и держался спокойнее, а может быть, просто был решительнее настроен. Пожав руку коллеге, он сочувственно похлопал его по плечу, и Рэнсом сделал несколько шагов вперед в надежде подслушать хотя бы часть разговора.

— …По всей видимости, здесь они собирались сменить машину, но кто-то их спугнул, — объяснял Хендрикс. — Нам позвонил случайный свидетель. Очевидно, грабители в панике бежали, бросив добычу.

— Тебе повезло, Алистер, — сказал музейный начальник и еще раз дружески хлопнул галерейщика по спине.

Тому, однако, подобная фамильярности пришлась не по душе. Он, правда, ничего не сказал, но отошел примерно на ярд в сторону.

— Пока не ясно, все ли здесь или что-то пропало, — проговорил Алистер, потирая рукой лоб.

— Свидетели говорят, что музей грабили трое или четверо, пока остальные держали под прицелом посетителей и охрану, — вмешался Хендрикс. — По нашим подсчетам, вся операция заняла у них немногим больше четверти часа, так что я думаю, вряд ли преступники успели унести много.

— Все равно понадобится полная инвентаризация, — заметил музейщик и повернулся к коллеге: — Впрочем, вы, кажется, все равно планировали переучет фондов, не так ли?

— Рано радуешься, Дональд, — отрезал Алистер. — Грабители могли украсть что угодно. Картины, слава богу, находятся в хранилищах, а вот музейные экспонаты свалены прямо в коридорах. Особенно после того как к нам доставили излишки из музея на Чамберс-стрит.

Лицо музейщика Дональда заметно вытянулось, а вот Алистер, напротив, даже слегка повеселел. Казалось, с его плеч сняли какую-то тяжесть или по крайней мере ее часть.

«Значит, эти двое не только коллеги, но и соперники», — подумал Рэнсом.

— Да, сэр, — сказал Хендрикс Дональду и глубокомысленно кивнул. — Это совершенно справедливое замечание. В таком случае я попрошу вас обоих как можно скорее начать инвентаризацию и, если каких-то экспонатов не окажется на месте, безотлагательно передать мне подробное описание. Кстати, кто мог знать об этом складе и о том, что там хранится?

— Да весь город мог!.. — неожиданно вспылил Дональд. — Сегодня же этот чертов день открытых дверей! Заходи кто хочешь, бери что хочешь… — Он сердито ткнул пальцем в направлении фургона. — Впрочем, я вижу, здесь только картины, хотя они, как утверждает коллега, и находились в хранилищах.

Алистер, казалось, собирался сказать что-то резкое, но всех троих отвлекло появление еще одного такси, затормозившего у полицейского ограждения.

— Ага, вот и наш эксперт, — проговорил он и, подойдя к машине, предупредительно распахнул заднюю дверцу. Обменявшись рукопожатием с выбравшимся из такси импозантным мужчиной, он приподнял бело-голубую ленту и жестом пригласил прибывшего пройти вперед.

Пока шел этот обмен любезностями, Хендрикс заметил подошедшего совсем близко Рэнсома и наградил его довольно красноречивым взглядом. Детектив, однако, решил, что его коллега вряд ли захочет устраивать скандал на глазах у представителей эдинбургского истеблишмента (музейщик Дональд и вовсе был в галстуке Нью-Клаба),[23] поэтому остался на месте.

— Наш штатный искусствовед буквально накануне пострадал от рук неизвестных хулиганов, которые напали на него возле самого дома, — объяснил Алистер Хендриксу. — К счастью, ректор городского Художественного училища профессор Гиссинг, который является весьма квалифицированным специалистом в области живописи, любезно согласился нам помочь.

— Я думал, Роберт, ты уже на пенсии, — сказал Дональд, в свою очередь пожимая Гиссингу руку.

Тот, не отвечая, повернулся к Хендриксу, давая Алистеру возможность представить его детективу. Во время последующего разговора профессор, похоже, почувствовал, что за ним пристально наблюдает кто-то еще, и быстро огляделся. Рэнсом отвернулся, но слишком поздно — похоже, профессор его заметил.

— Мне очень жаль, что с Джимми случилась такая неприятность, — проговорил Гиссинг, обращаясь к троим своим собеседникам.

И Рэнсом почти сразу вспомнил, о чем идет речь. Прохожий, избитый и ограбленный возле канала, оказался штатным экспертом-искусствоведом. Интересное совпадение… Но еще более любопытным было то, что заменил его профессор Роберт Гиссинг — близкий друг некоего Майка Маккензи и один из «трех мушкетеров» Лауры. Кажется, профессор побывал на аукционе в один день с Кэллоуэем, после чего вся честная компания оказалась в одном баре.

«Эдинбург, конечно, небольшой город, — подумал Рэнсом, — но не настолько же!»

Потом он перевел взгляд на обтянутую элегантным пиджаком спину Хендрикса и решил, что, пожалуй, оставит при себе свои догадки, предположения, подозрения и интуитивные озарения. В конце концов, все это могло оказаться совпадением.

Алистер тем временем объяснял Гиссингу, что от него требуется:

— Необходимо официально опознать найденные картины и установить их подлинность, а также убедиться, что они не пострадали.

— Но сначала нам нужно обработать их на предмет отпечатков, — вмешался Хендрикс. — Быть может, преступники допустили ошибку…

— Я бы на это не рассчитывал, — негромко пробормотал рядом с Рэнсомом разговорчивый криминалист. — В фургоне нет ни пылинки!

— Кстати, по фургону что-нибудь удалось выяснить? — также вполголоса спросил детектив.

Криминалист покачал головой:

— Его наверняка угнали специально, чтобы провернуть это дельце. Да и номерные знаки, скорее всего, фальшивые.

Рэнсом кивнул в знак согласия и бросил еще один взгляд на Гиссинга. Профессор стоял, скрестив руки на груди, и внимательно слушал Хендрикса. Быть может, у него просто была такая манера, но для Рэнсома, который научился неплохо понимать язык тела, такая поза была однозначно оборонительной.

Что ж, подумал он, быть может, криминалисты и впрямь не обнаружат в фургоне никаких отпечатков, но что-то подсказывало Рэнсому: к этому ограблению приложил руку один его старый знакомый.

Некто Чарльз Кэллоуэй…

20

— Залов для снукера осталось не так уж много, — рассказывал Кэллоуэй Майку. — Я имею в виду — настоящих, с профессиональными сланцевыми столами двенадцатифутового размера. Знаешь, сколько они весят?.. Прежде чем устанавливать такой стол, нужно убедиться, что полы выдержат.

Гангстер включил несколько ламп, осветивших просторный, но пахнущий затхлостью зал. Майк разглядел шесть больших столов, но все они были далеко не в идеальном состоянии: два, правда, скрывались под грязными, продранными чехлами, зато остальные четыре покрывали царапины и сколы, зеленое сукно было кое-где продрано и не слишком умело зашито. На ближайшем столе сиротливо лежали несколько шаров, словно кто-то прервал наполовину сыгранную партию.

Подойдя к столу, Майк пальцем подтолкнул розовый шар к центральной лузе.

— А почему никого нет? — спросил он. — Мне казалось, в субботу вечером здесь должно быть полно народа.

— Слишком большие накладные расходы, — пояснил Чиб. — На содержание одного такого зала я трачу больше, чем получаю прибыли. Конечно, можно было бы поставить здесь обычные столы для пула, может быть, даже установить несколько игровых автоматов, но… — Он сморщился. — Но, наверное, я их все-таки продам. Какой-нибудь ушлый застройщик без труда сможет превратить каждый такой зал в жилой дом или в гигантский суперпаб.

— Почему ты не займешься этим сам?

— С моей-то репутацией? — Чиб холодно усмехнулся. — Такому, как я, вряд ли выдадут разрешение на строительство, не говоря уже о лицензии.

— Ты мог бы подкупить нескольких муниципальных советников.

Чиб взял со стола кий, критически его осмотрел и, покачав головой, убрал его в стойку.

— Несколько лет назад я, возможно, так бы и поступил. Но теперь кое-что изменилось.

— А если зарегистрировать подставную фирму, чтобы никто не знал, кому она принадлежит на самом деле?

Чиб снова усмехнулся, на сей раз его улыбка была почти дружеской.

— Может, нам стоит поменяться местами, а, Майк? Похоже, ты с каждым днем становишься все больше похож на настоящего преступника.

Майк кивнул:

— Возможно, это потому, что я и есть преступник.

— Да. — Чиб кивнул. — Ну и как… ощущения?

Майк пожал плечами:

— Пока не знаю.

Чиб обогнул стол и жестом указал на сверток, который Майк держал под мышкой. Тот положил его на зеленое сукно и бережно развернул коричневую оберточную бумагу. Картину он упаковал дома, сам, стараясь, чтобы сверток как можно меньше походил на одно из полотен, которые полиция обнаружила на Марин-драйв. По дороге всякое могло случиться — например его могла остановить полиция и попросить открыть багажник. Сам Майк считал, что перемещаться сегодня с картиной по городу было особенно опасно. Чибу пришлось отправить ему еще два CMC-сообщения, прежде чем он рискнул выйти из дома, оставив Аллана дожидаться возвращения профессора.