Друг отца. Под запретом - Джулия Ромуш

— Я сейчас поднимусь, Таисия. Так что сама выйди, если не хочешь, чтобы всё стало хуже.

— Пап, я хочу… — Но договорить не успеваю. Отец сбрасывает вызов.

В комнате воцаряется тишина. Я медленно опускаю телефон на стол, чуть прикусываю губу, обдумывая услышанное.

— В гости пиздует? — лениво уточняет Гордеев, облокотившись о край стола.

Я молча киваю, ощущая, как внутри всё сжимается. Как будто ледяная волна медленно окатывает изнутри.

— Угу…

В голосе Артёма звучит то самое "А я ведь предупреждал".

Я чувствую на себе его взгляд. Спокойный, насмешливый, но в нём есть что-то ещё, что-то более глубокое. Интерес? Или он просто ждал этого момента?

Угадаете через сколько секунд мы с Гордеевым услышим громкие стуки в дверь, которые будут сопровождаться:

"Открывай, сука!"

Глава 27

Бах! Я вздрагиваю. Гордеев даже не двигается. Стоит у стола, скрестив руки на груди, только пальцы чуть сильнее сжимаются.

— Открывай! — голос отца звучит хрипло, глухо.

Я замираю. Не так я себе всё представляла. Конечно, неправильно было так поступать. Но так хотелось провести выходные с Артёмом. Без лишнего шума. Всё-таки маленькая надежда на то, что нам эти выходные сойдут с рук, была. Но сейчас она полностью утонула.

— Дай мне первой сказать, хорошо? — тихо прошу, бросая на Артёма быстрый взгляд.

Он пару секунд изучает меня, а потом нехотя кивает. При этом громко вздыхает. Я знаю его мысли. Понимаю, что он считает это идиотизмом. Потому что не привык, что кто-то лезет в его жизнь.

Артём поворачивает замок, и отец врывается в квартиру. Но не с кулаками, не с матами, не с агрессией. С усталостью. С напряжёнными плечами, тяжёлым взглядом. И болью в глазах.

Я чувствую, как внутри всё переворачивается. Сжимается в болезненный комок. Чувство вины тут же напоминает о себе. Это я довела его до такого состояния.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — тихо спрашивает отец, глядя прямо на меня. Я открываю рот, чтобы ответить, но он поднимает ладонь. — Я не хочу сейчас кричать, Таисия. Я приехал не для этого.

— Пап, я понимаю, что нужно было сказать. Просто я...

— Я отвезу тебя обратно в больницу, — перебивает меня.

Я моргаю.

— Что?

— Ты должна отдыхать. Ты после аварии. Тебе нужно восстановление. Тебе нужен покой.

— Пап, я себя прекрасно чувствую.

— Да? — он хмурится, оглядывает меня с головы до ног. — Тебе лучше виднее, конечно. На врача училась? Если Гордееву наплевать, что ты должна восстанавливаться, то мне нет.

Моё дыхание сбивается. Я резко чувствую, как между нами воздух становится натянутым как струна. Я вижу, как рядом напрягается Артём. Он много чего хочет сказать, но терпеливо молчит. Не встревает. Пока.

— Пап, он не…

— Собирай вещи, Тая. Я отвезу тебя в больницу.

— Нет.

— Таисия…

— Нет! — я чуть сильнее повышаю голос, чувствуя, как всё внутри сжимается. — Я останусь здесь!

Отец тяжело выдыхает. Закрывает глаза. Проводит ладонью по лицу.

— Я тебя не спрашиваю.

— А я не даю тебе право решать за меня!

Я... Я не знаю, как мне поступить. Как вообще находиться в этой ситуации и какой из неё выход. Я надеялась, что всё как-то начнёт сглаживаться. Но отец явно этого не хочет. И я могу понять его переживания. Могу понять его опасения. Он хочет меня защитить. Считает, что Артём меня обидит. Но я взрослая. И могу сама принимать решения. И раз на то пошло, я сама обидеть могу кого угодно.

— Пап, прошу… — мой голос звучит почти умоляюще.

— Ты не понимаешь, Тая.

— Что я не понимаю?! — я уже срываюсь.

— Что ты ведёшь себя как ребёнок!

Я впиваюсь ногтями в кожу ладоней.

— Пап…

— Ты не думаешь. Ты не понимаешь последствий.

— Каких последствий?!

Он хочет что-то сказать. Но вдруг резко хватается за грудь. Я замираю.

— Пап?

Отец морщится, сжимает пальцы в кулак, его дыхание сбивается.

— Чёрт…

— Папа! — я бросаюсь к нему, но он поднимает ладонь, как будто пытается меня остановить.

— Всё нормально… просто… воздух…

— Сядь! — кричу. Мои пальцы дрожат, когда я обхватываю его плечо.

Отец делает пару шагов назад, медленно опускается на диван. Грудь его вздымается неровно. Я слышу, как Гордеев подходит ближе.

— Вызываем скорую? — Я резко поворачиваю голову. Артём спокоен. Слишком. Я сжимаю губы.

— Не нужно скорую, — голос отца звучит хрипло.

— Ты уверен? — холодно спрашивает Гордеев. Он стоит в нескольких шагах. Смотрит на моего отца чуть прищурившись. Я резко осознаю… Гордеев не верит.

Меня охватывает паника, но я заставляю себя сосредоточиться.

— Папа, спокойно. Глубже дыши.

Я приседаю рядом, кладу ладонь на его спину, медленно поглаживаю, как он сам когда-то делал, когда мне было плохо. Ему просто нужно немного времени. Он устал. Он перенервничал.

Я не могу смотреть, как он так мучается. Он всегда был для меня непробиваемым. Сильным.

— Где твои таблетки? — в панике спрашиваю.

Отец хмурится.

— В машине.

— Я сбегаю за ними!

— Не нужно! — Его голос звучит громче, чем нужно. Я вздрагиваю.

Отец тут же отводит взгляд, медленно прикрывает глаза, делает глубокий вдох.

— Руслан, — голос Артёма звучит ледяным бархатом. Гладко. Чётко. — Если ты так себя плохо чувствуешь, вызовем врача. Если нет — прекращай этот цирк.

Я резко поворачиваю голову.

— Артём! — возмущаюсь. Какого чёрта?!

Я вижу, как отец медленно открывает глаза и встречается взглядом с Гордеевым. Они смотрят друг на друга без слов. Два мужчины, которые когда-то уважали друг друга, теперь как враги.

* * *

Гордеев

* * *

Я смотрю на Волкова и вижу, как тщательно он разыгрывает спектакль. Его дыхание сбивается, пальцы сжимаются в кулак, морщины прорезают лоб. Всё рассчитано, потому что знает, как действует на Таю. Как дёргать за нужные ниточки, чтобы она тут же послушно повернулась в его сторону, съедая себя из чувства вины. И она ведётся. Конечно, ведётся. Я смотрю, как её пальцы дрожат, как взгляд мечется между мной и отцом.

Она прикусывает губу, делает шаг ближе, обхватывает его плечо. В глазах страх, переживание. Всё идёт по его сценарию. Но не по-моему. Я знаю таких как Волков. Они привыкли держать контроль, держать в кулаке каждого, кто дорог. И самое ужасное, что Тая даже не замечает, как он этим пользуется. Но я-то вижу. Я вижу, как искусно он натягивает этот хрупкий канат вины, запутывая её сильнее. Как делает так, чтобы она чувствовала себя неправой. Как будто предала.

— Вызываем скорую? — мой голос ровный, без эмоций.

Тая дёргается, взгляд резко устремляется на меня. Волков тут