Искушение. Мой непокорный пленник - Виктория Виноградова

максимально наслаждался процессом, легонько постанывая от каждого прикосновения.

Возбудив член до состояния, что тот стал буквально каменным, вновь переключилась на массаж бедер, чем вызвала недовольное сопение. Еще бы… взять и так вероломно прерваться на самом интересном месте. А ты думал? Сперва нужно довести тебя до кондиции, чтобы ты буквально с ума сходил, мечтая об оргазме.

Я проминала внутреннюю поверхность бедер. Движения были то сильными, то нежными и поглаживающими. Постепенно возбуждение Маркуса начало спадать, и он вновь погрузился в расслабленное состояние.

Отлично. Пора переходить к следующему этапу.

Я вновь вернулась к члену, начав с легких поглаживаний головки, пока фалос не начал крепнуть и подниматься.

Сцепив руки в замок, поместила внутрь ствол, так чтобы он оказался меж ладоней и заскользила вниз-вверх, выбивая из Маркуса новую порцию стонов.

Затем пересела на сам детородный орган, не впуская его внутрь себя, и принялась двигаться, чувствуя, как фалос трется о промежность. Руками в это время водила по груди, поглаживая и дразня. Временами прижималась всем телом к Маркусу, и тогда мой язык начинал выписывать на коже узоры. То целовала, то облизывала, то легонько покусывала.

— Лиша… Рамон задери твою изобретательность! Я ж так кончу!

Он вновь попытался взять все под свой контроль и войти в меня, но остановила.

— Еще чуть-чуть, подожди…

Продолжала скользить вперед и назад, не обращая внимания на стоны брюнета. Процесс и саму меня возбуждал настолько, что в какой-то момент я забыла обо всем, отдавшись движениям тела. Происходящее напоминало бешенный секс без проникновения. Мы будто слились в единое целое, двигаясь в такт. Маркус обхватил мои бедра, помогая увеличивать скорость.

Я чувствовала, что мужчина близок к оргазму, и сама была изрядно возбуждена.

— Что же… — движения резко остановились, — действительно жаль, что я не собираюсь с тобой спать, — произнесла и побыстрее спрыгнула с мужчины, пока он не схватил меня.

— Лиша!!! Рамон тебя… Ты!..

— Ты сам решил играть по таким правилам, — выдала я ехидную улыбку.

— Ах ты ж… — он вскочил на ноги, а уже в следующую секунду я оказалась на кушетке под его телом.

Маркус лежал на мне, глядя в глаза. Каждой клеточкой тела я чувствовала его силу и была готова поддаться ей. Отомстить — отомстила. Инициативу вновь вернула в свои руки. Да и массаж возбудил меня саму так, что я была готова послать к Рамону все принципы и заняться любовью с чужим рабом.

Он вошел нежно, не торопясь, давая привыкнуть к ощущениям. Скользнул губами по мочке уха, слегка прикусив ее.

Движения ускорялись и в какой-то момент я полностью растворилась в них. Каждый толчок пробирал до мурашек, заставляя закрывать глаза от наслаждения. Дыхание сбилось, голова начинала кружиться. Маркус шептал ласковые слова на арамерском, то чуть замедляясь и лаская шею языком, то, наоборот, ускоряя темп до таких пределов, что казалось, что еще немного и кушетка, скрипящая под нами, не выдержит натиска и рухнет.

Какое-то время возбуждение держалось на одном уровне, а затем резко скакнуло вверх, окатив волной экстаза. Застонала, вцепившись в спину Маркуса и не давая ему остановиться. Во рту все пересохло. Блаженство разливалось по телу. Мужчина продолжал двигаться, но вскоре и он совершил несколько финальных толчков и со стоном замедлился. Капельки пота блестели на его раскрасневшемся лице. Маркус лизнул мой сосок и лег рядом, пытаясь уместиться на узкой кушетке.

Мы оба тяжело дышали. Арамерец спросил, как я себя чувствую, параллельно целуя мое плечо. Сказать, что ощущения были на грани божественных — ничего не сказать. Жалко, что сам секс длился не слишком долго. Но оно и понятно: сказывалось и воздержание, причем что у меня, что у Маркуса. И наши предварительные ласки в ванной и во время массажа. Так что, на самом деле, даже удивительно, что арамерец продержался хоть сколько-нибудь.

Особенно поразило, как уставший мужчина не поленился принести нам обоим освежающего вина и фруктов. Придвинул к кушетке столик, расставив на нем бокалы, а сам присел на полу, глядя на меня снизу вверх счастливыми глазами.

Сейчас мне казалось такой глупостью, что все эти дни я избегала секса с Маркусом. Причем только лишь потому, что вскоре нам придется расстаться. Вместо того, чтобы наслаждаться настоящим, в котором все хорошо, тревожилась о будущем, рисуя мрачные перспективы.

Кто сказал, что нужно страдать, расставшись с человеком? Злиться, обижаться, проклинать судьбу и весь мир. Почему его нельзя просто отпустить, с теплом и благодарностью за те приятные моменты, которые успели случиться в вашей жизни? Да, возможно, они длились не так долго, как хотелось бы, но ведь их могло и вовсе не быть.

Я могла наслаждаться телом этого прекрасного загорелого арамерца, а вместо этого каждый раз отталкивала его, опасаясь, что расставание окажется слишком болезненным. Подумать только, сколько прекрасных часов я упустила из-за собственных опасений.

Да, его придется отдать Эйстерии. Да, в будущем у меня не будет возможности заниматься с арамерцем любовью. И что? Мы так любим тревожиться о будущем, что из-за этого упускаем то прекрасное, что есть в настоящем.

— Гецхе, ты в курсе, что по традициям моей страны, после такого мне полагается сделать тебе предложение руки и сердца? — посмеивался Маркус, гладя меня по ноге.

— Помнится, ты мне как-то говорил, что у вас на родине ни один приличный мужчина не взял бы меня в жены, — съехидничала я.

— Я? Когда такое было?

— В первый день. Вспомни. Ты тогда наотрез отказывался быть рабом, а я, чтобы тебя убедить, пообещала, что позволю помогать мне принимать ванну. У тебя еще лицо тогда перекосило так, будто я тебе дохлого крота на ужин подсунула.

— Ничего не перекосило. Просто немного растерялся от такого щедрого предложения. И вообще, кто сказал, что я приличный мужчина?

— Ну точно, — рассмеялась я.

— Кроме шуток, — продолжал Маркус, — я давно хотел тебе предложить сбежать вместе со мной в Арамерию.

Я ошарашенно уставилась на мужчину. Вся веселость вмиг слетела.

— Что значит «сбежать»?

— Собрать вещи и уехать. Я так и так собирался это сделать. Единственная причина, по которой я до сих пор здесь — мне не хочется подводить тебя, понимая в каком ты положении. Как только срок обучения закончится и Эйстерия с тобой полностью расплатится, я выжду пару дней и убегу.

Сбежит он. Ну, конечно. С ошейником раба далеко не уйдешь. Раб, в одиночку разгуливающий по городу, сразу привлечет внимание городской стражи. И если у раба при себе нет бумаги, разрешающей свободно перемещаться без сопровождения господ, то его