Каскадер из Сингапура - Росс Томас

Дэнджефилд в это время ударил меня по плечу бутылкой из-под джина и метнулся к двери каюты. Я устремился за ним, попытался на ходу поднять «смит и вессон», оброненный китайцем, но Нэш вырвался из рук Триплета и пинком зашвырнул его под койку. Оба они нырнули за пистолетом, а я побежал за Дэнджефилдом.

Что-то крича, он отступал к корме. Остановился у кипы копры, вытащил из-под нее устрашающего вида мачете и повернулся ко мне с красным, потным лицом.

– Не приближайся ко мне, – прохрипел он, – а не то я перережу тебе горло.

Я огляделся в поисках чего-нибудь тяжелого, чтобы бросить в Дэнджефилда. Вроде бутылки или булыжника. Но увидел только короткую палку с крюком на конце, лежащую на палубе неподалеку от кипы копры. Я медленно наклонился, не отрывая глаз от Дэнджефилда, и подхватил ее.

– Вы слишком старый для этого, Сэм. Старый и толстый.

Палку с крюком, должно быть, оставил кто-то из докеров, разгружавших лес, который Нэш привозил в Сингапур.

Дэнджефилд двинулся на меня, тяжело дыша, подняв мачете в правой руке. Я не стал объяснять ему, что в фехтовании не рекомендуется высоко поднимать оружие. Имитировал удар, он махнул мачете, пытаясь перерубить палку, не попал, и я легонько ткнул его в живот. Он сказал: «Уф» или что-то вроде этого и отпрянул назад.

Сначала он пятился, но затем передумал и бросился на меня, размахивая мачете. Как и в обычном «бою» на съемочной площадке, я потерял чувство времени и пространства. Я видел перед собой только мачете, и палка поднималась, чтобы встретить его в нужный момент, причем руководили моими движениями доведенные до автоматизма рефлексы, а не мысль. Думал я о другом. О том, как сильно ненавижу я Дэнджефилда, и понял, к собственному изумлению, что степень ненависти уже достигла критической отметки.

В спортивных боях, что проводятся на белой полосе шириной в шесть и длиной в сорок футов, фехтовали иначе. Ничем не походили мы на участников театрализованного поединка на шпагах, которые прыгают с лестницы на балкон и качаются на портьерах. Нет, мужчина с мачете в руке хотел меня убить, и инстинкт самосохранения тут же взял верх. А ненависть к Дэнджефилду заглушила последние угрызения совести.

Дэнджефилд начал-таки уставать, и я шаг за шагом теснил его на корму. Он беспорядочно махал мачете, каждым ударом стремясь снести мне голову. Уже на корме после очередного удара его правая рука опустилась на дюйм, и я с силой ткнул его в живот закруглением крюка. Руки Дэнджефилда взлетели вверх, он замахал ими, пытаясь удержать равновесие. Отступать дальше он не мог, низкий поручень ограждения уперся ему под колени. Он махал руками, и, наверное, устоял бы, но я вновь толкнул его крюком в живот. Тут он уже понял, что падения в воду не избежать. Наши взгляды встретились, он пробурчал: «Черт побери», – и перед тем, как он упал, его левый глаз закрылся, теперь уж не знаю, показалось ли мне это или произошло на самом деле, а уголок рта пошел вверх, то есть он заговорщически подмигнул мне, точь-в-точь, как Сачетти.

Глава 25

Я склонился над низким поручнем и уставился на черную воду, но ничего не увидел, даже пузырей на поверхности.

– Дэнджефилд, где вы? – крикнул я пять или шесть раз, но ответа не получил. Наверное, мои крики отражались от поверхности воды и не достигали дна.

Два выстрела прогремели в каюте, и я обернулся, держа наготове палку с крюком. В освещенном дверном проеме возник Триппет, с пистолетом в правой руке. Я двинулся к нему, и он поднял пистолет, так что его ствол оказался на уровне пряжки моего поясного ремня.

– Насколько мне помнится, вы получили его у Сэмми, – и он отдал мне пистолет.

– Что произошло? – спросил я.

Он искоса глянул на освещенный дверной проем.

– Мы залезли под койку. Я нашел пистолет, Нэш попытался отобрать его у меня, так что мне пришлось выстрелить в него. Дважды. Полагаю, он мертв.

– Как и Дэнджефилд.

– О?

– Утонул.

– Я слышал, как вы кричали ему, но не понял, что именно.

– Уговаривал его не тонуть.

Весельная лодка ударилась о борт кампита, и до нас донесся приглушенный мужской голос. Слов я не разобрал. Протянул пистолет Триплету, знаком предложил ему встать с другой стороны веревочной лестницы. И сам присел у борта. Кто-то поднимался по лестнице, тяжело дыша. Ахнул, наверное, соскользнула рука или нога, выругался, вновь обретя опору, и наконец над бортом показалась голова с шапкой длинных вьющихся черных волос, принадлежащая Тони Чиа. Я встал.

– Вы припозднились.

Тони посмотрел на меня, затем на нацеленный на него пистолет в руке Триппета.

– Раньше не могли, Которн, – он перелез через борт. За ним последовал Терлицци, глаза которого, даже в тусклом свете ламп, оставались безумными.

– Как вы нашли нас? – спросил я.

– Мы следили за фараонами до тех пор, пока «шевель» не спихнул их с шоссе, – ответил Чиа. – Затем следили за «шевелем». Потом пришлось подождать, пока не появились вы с каким-то человеком и не уплыли на лодке. Остальное время мы искали лодку для себя. Где Сачетти?

– Мертв.

– Дайте мне взглянуть на него. Я должен знать наверняка.

– Он мертв уже два года, – ответил Триппет. – Но в каюте два других трупа, на них вы можете смотреть, сколько угодно.

– Кто?

– Те, кого вы искали. Убийцы Карлы.

– Вы уверены?

– Мы уверены, – кивнул я.

– Пошли, Терлицци, – повернулся к тому Чиа. – Поглядим.

Они вошли в каюту и оставались там две или три минуты. Потом вновь появились на палубе, Чиа – первым, Терлицци – следом за ним, что-то заворачивая в большой носовой платок.

– Вы точно знаете, что именно эти двое убили Карлу? – спросил Чиа.

– Да, – заверил его я.

– Терлицци отрезал им уши, чтобы показать боссу. Мы должны что-то показать, когда вернемся, понимаете? Терлицци хотел отрезать им что-нибудь еще, но я его отговорил, потому что они уже покойники.

– Похоже, им повезло, – пробормотал Триппет.

– Уши, во всяком случае, порадуют босса, – добавил Чиа.

– Подбодрят его.

– Совершенно верно. Подбодрят, – Чиа оглядел палубу кампита и чуть скривился. Наверное, ему не понравился запах гниющей копры. – Жарко, не правда ли?

– Довольно-таки, – согласился с ним Триппет.

– Полагаю, что больше нам тут делать нечего. Спасибо, Которн, что поработали за нас.

– Не стоит благодарностей, – отмахнулся я.

– Ладно, – Чиа кивнул нам обоим, – рад был пообщаться с вами. Пошли, Терлицци.

Терлицци глянул на меня и резко взмахнул рукой, словно вспарывал мне живот.

– Ты! – он хихикнул и похлопал рукой по карману, в котором, завернутые в носовой платок, лежали отрезанные уши. Сумасшедший, что с него возьмешь.

На следующий день, в два часа пополудни Триппет и я вошли в кабинет Лим Панг Сэма. Я вытащил из бумажного пакета «смит и вессон» и положил его на стол.

– Все-таки он оказался весьма кстати.

Лим улыбнулся.

– Я в этом не сомневался.

– Что-нибудь новенькое с прошлой ночи? – спросил я.

– Утром состоялось экстренное заседание кабинета министров. Принято решение посадить То в тюрьму.

– И ради этого стоило собирать министров?

– Откровенно говоря, речь шла не о том, сажать То в тюрьму или нет. Куда больше их занимал вопрос, кого выпускать.

– Что-то я вас не понял.

– Правящей партии нужна оппозиция, мистер Которн, а за исключением То, все ее лидеры сидели в тюрьме. Теперь посадили его, но выпустили двух других.

Секретарь-китаянка внесла поднос с чайными принадлежностями, и на некоторое время наша беседа прервалась. Наконец все мы получили по полной чашке, и Лим откинулся на высокую спинку стула, держа блюдце и чашку над пухлым животиком.

– Дело они организовали блестяще. Продумали все до мелочей.

– Другого и быть не могло, – ответил Триппет. – Они же профессионалы, особенно Дэнджефилд и Нэш. И не забывай, Сэмми, сколь велики были ставки. А требовалось от них совсем немного – никому не давать повода усомниться, что Анджело Сачетти жив и здоров. Почувствовав же, что обман вот-вот раскроется, они решили, что он должен исчезнуть, взяв на себя ответственность за все большие и малые преступления, совершенные в Сингапуре за последние полтора года. Едва ли кто смог бы сыскать лучшего козла отпущения, и не представлялось возможным связать его с Нэшем и Дэнджефилдом.

Лим поставил блюдце с чашкой на стол, рядом с пистолетом. Взял в руки несколько квадратиков из плотной бумаги и просмотрел их.

– После того, как сегодня утром мы арестовали То и его дочь, возникли некоторые вопросы, которые хотелось бы разрешить. Во-первых, я не знал, что делать с сыном Нэша, улетевшим в Панаму, поэтому связался с англичанами, и они направили туда агента из Мексики.

– С англичанами? – переспросил я.