История из Касабланки - Фиона Валпи

в восторге. Ты же знаешь, как сильно наш дом нравился его жене, и он предлагает разумную цену, учитывая нынешнюю ситуацию во Франции. Поверь, это отличная возможность, и от нее никак нельзя отказаться. Арман сможет перевести средства довольно быстро, так что у нас все будет хорошо.

Мне было очень грустно думать о какой-то другой семье, живущей в нашем старом доме со всеми нашими вещами, особенно с моими книгами, которые, как стало понятно из беседы родителей, я теперь никогда не получу обратно. Но в то же время было облегчением знать, что мы можем остаться в nouvelle ville и не переезжать в меллах, где у нас может случиться трахома, как у матери Феликса.

Я думаю, мама чувствовала то же самое, потому что она сказала:

– О, Гийом, наш свадебный фарфор и все картины… и книги…

И мне показалось, что она заплакала.

Но потом папа успокоил ее, наверное даже обнял, потому что ее рыдания стали приглушенными. Он сказал:

– Дельфина, я обещаю тебе, что мы приобретем все это, когда приедем в Америку. Это все временно. Нам просто нужно продержаться еще немного. Наша жизнь здесь действительно не так уж плоха, правда? Я обещаю тебе: с нами все будет в порядке.

Она громко шмыгнула носом, и это прозвучало так, словно она сморкалась. Потом она сказала:

– Мне страшно, Гийом. Я знаю, что ты увлекся… вещами… Я знаю, что ты помогаешь Стаффорду. Но это опасно. Что, если они снова тебя арестуют? Ты понимаешь, чем рискуешь?

Тогда голос папы стал очень тихим и очень серьезным, и он сказал:

– Дельфина, мы с тобой говорили о том, как ужасна эта война. Я не могу просто сидеть сиднем и позволять всему этому происходить вокруг нас. Если мы не будем отстаивать свою позицию, то кто это сделает? Но я обещаю тебе, дорогая, что буду осторожен. Я бы не сделал ничего такого, что могло бы подвергнуть риску тебя и девочек.

Я была очень удивлена, что папа делает подобные заявления, особенно то, что он якобы не подвергнет нас риску, потому что он уже сделал это минимум дважды – когда его арестовали и когда мы отправились в путешествие в горы (конечно, Аннет и я до сих пор никому ничего не сказали о том, как месье Гинье пришел в спальню и набросился на нее). Но я понимала, что папа просто хотел, чтобы маме стало лучше, и что иногда такие намерения важнее, чем абсолютная правда.

Хоть папа и пытался ее успокоить, мама снова заплакала, и на этот раз она рыдала довольно громко, чем просто разбила мне сердце. Потом я услышала, как она сказала:

– Мне жаль, Гийом! Это все моя вина! Это из-за меня все зашло так далеко! Тебе и девочкам было бы лучше без меня.

Я чуть не сбежала вниз по лестнице, чтобы обнять ее и сказать, что это совсем не так, но папа меня опередил.

– Не смей так говорить, Дельфина! – потребовал он громко, но прозвучало это так, будто он тоже едва не плакал. – Никогда не извиняйся за то, кто ты есть! Ты знаешь, что мы любим тебя, и без тебя мы были бы никем.

Затем он продолжил немного спокойнее:

– У Стаффорда есть план. Я больше ничего не могу сказать, но это часть чего-то очень серьезного. У меня есть возможность сыграть в этом свою роль, а взамен, когда придет время, мы получим наши визы в Америку. Ты можешь доверять мне, Дельфина, еще немного? Я только пытаюсь делать то, что, по моему мнению, лучше для всех нас.

После этого на некоторое время воцарилась тишина. Я думаю, они, наверное, обнимались и целовались. Поэтому я прокралась обратно наверх в свою комнату, чтобы записать все в свой дневник.

Ужасно, что мама так себя чувствует – я предполагаю, это из-за того, что она еврейка. Но в то же время очень интересно было узнать, что мама догадалась о папиных делах. А также получить подтверждение того, что до сих пор мои выводы были правильными. Лорд Питер Уимзи гордился бы мной.

Зои – 2010

Наконец месье Хабиб (думаю, все же несколько неохотно) согласился отвезти меня в центр для беженцев, где работает его жена. Каждую пятницу в полдень он закрывает свой магазин, отправляется в мечеть на молитву и больше в этот день не открывается. Поэтому мы договорились, что они вместе с женой во второй половине дня заедут за мной. Я решила, что пока не увижу, как выглядит центр, не возьму с собой Грейс.

Мадам Хабиб поначалу немного настороже – конечно, ей очень интересно, кто эта напористая женщина-эмигрантка, которая таким образом вторглась в их жизнь. Но я задаю много вопросов, и она немного оттаивает, постепенно становясь менее сдержанной, пока рассказывает о центре и работе, которую она там выполняет. К счастью, я обнаруживаю, что ее английский еще более беглый, чем у ее мужа.

– Центр был создан для того, чтобы попытаться защитить женщин и детей, оказавшихся в Марокко в затруднительном положении. Они прибывают из таких стран, как Нигерия, Мали и Сенегал, следуя через пустыню старыми солевыми маршрутами, что само по себе невообразимое путешествие. Некоторые из них – мигранты, решившие покинуть свои дома в поисках лучшей жизни. Но многие – просто беженцы, спасающиеся от преследований, голода и войны. Чаще всего они въезжают в Марокко на севере, через Алжир, стараясь как можно ближе подобраться к испанской территории – Мелилье. Это небольшой уголок Марокко, который все еще принадлежит Испании, и соседние города Уджда и Надор заполнены беженцами. Но попасть в Мелилью трудно, она окружена тройным барьером из высоких заборов, увенчанных колючей проволокой, а это тоже опасно. Им приходится либо пытаться перебраться через заборы, либо плыть кругом. Те, кто терпит неудачу, оказываются в ловушке здесь, в Марокко, и в конечном итоге направляются в большие города, такие, как Рабат и Касабланка, в надежде заработать на жизнь и суметь заплатить за переправку в Европу.

– Разве они не пытаются снова вернуться домой, как только понимают, что не могут пробраться? – Даже произнося это, я понимаю, насколько наивен мой вопрос, и чувствую, что краснею.

Мадам Хабиб качает головой, ее глаза полны печали.

– Им незачем возвращаться, ничего, кроме опасностей и лишений, от которых они в первую очередь и бежали, их там не ждет. Само путешествие тоже опасно. Становясь бездомными, они делаются невероятно уязвимыми. Они теряют свои семьи, своих друзей, свою культуру и свой язык. Все те основы, которые в