Чужая Истина. Книга первая - Джером Моррис

можно было ожидать. Это было его достижение. Эликсир, который он мог свободно воспроизвести, уверенный в результате. А сорвать с кончиков пальцев синюю искру, заключить ее в мелкую монету и использовать для насыщения кристаллического элемента, оказалось и вовсе парой пустяков. Пусть заряд и не получался таким кусачим и ярким, как в серьёзном артефакте с драгоценными металлами, но его вполне хватало на пару часов для приготовления средства. Получается, что эти часы монета тоже могла считаться артефактом. Настоящим, изготовленным своими руками, артефактом.

— Трогательно выглядит, — Салагат с максимально серьёзным лицом указал на начищенную монетку.

— И не говори. Лик малыша Тарквилия никого не оставит равнодушным, — не менее серьёзно ответил Эйден, в глубине души проклиная мага за язвительность, проявляющуюся в последнее время всё чаще.

— Это не он, не Тарквилий. Хотя монета из Золотой долины, но она куда старше, чем кажется. Должно быть — дело в полировке.

— Язва… Да, я чертовски горд своими успехами. И да, я начистил этот обрезанный кругляш. Щекастый профиль неизвестного мне правителя меня не смутит, не смутят меня и твои насмешки. Сам же говорил про стремена с подпругами, опасность халатного отношения к деталям в артефактике и прочее.

— Насмешки? Вот насмешил, — лицо мага всё ещё напоминало камень, — просто намекаю.

Эйден вопросительно приподнял бровь.

— Намекаю на то, что можно тратить время с большей пользой. И ни в коем случае не умаляю твоих достижений.

— Посмотрел бы я на тебя, с твоим первым артефактом.

— Технически — твой первый артефакт это посох. Пусть и сотворил ты его неосознанно. А монета — есть крохотное, во всех смыслах, вместилище энергий. И слишком увлекаясь им ты забываешь о более важном.

— А именно?

— Смотреть под ноги.

Эйден замедлил и без того небыстрый шаг. Они шли по склону невысокого, протяжённого холма, выбирая дрогу через наименьшие снежные наносы. Сейчас он чуть отклонился в сторону от выбранного направления, и некоторое время брёл едва не по колено в снегу. Вероятно — из-за того, что на ходу начищал монету, поглядывая на её блестящий, потёртый орнамент.

— И ведь совсем не устал, — сказал он, пожав плечами с шутливой невозмутимостью.

— Ещё бы. Стимулятор почти также хорош, как монетка.

На этот раз Эйден не смог сдержать широкую свободную улыбку. За подначками слышалось нескрываемое дружеское расположение. Всё ещё чудаковатый, предельно сдержанный маг, уже не казался отрешённым или нелюдимым. Низкое серое небо неподвижной пеленой нависало над верхушками деревьев, но не давило, не угрожало страшной бурей и злой метелью. Возможно потому, что непогода теперь не казалась настоящей угрозой. Не так-то просто угрожать сразу двум магам.

Убрав монету в карман, Эйден плотнее запахнулся в меха и, поигрывая посохом, обогнал Салагата. Они покинули убежище ещё вчера, и почти всё время пути он шёл первым, лишь изредка спрашивая совета. Заплечный мешок был набит свёртками с едой, в основном — гусятина да разные коренья. А ещё немного орехов, сушёных ягод, грибов и даже краюха совершенно окаменевшего хлеба. Солидный вес не тянул к земле. Напротив — успокаивал, приятно оттеняя опыт последних месяцев. Даже закопчённый котелок, притороченный сбоку к мешку и покачивающийся при ходьбе, был куда удобнее старого шлема, найденного в лесном овраге. О компании и вовсе можно было не говорить. Сапоги из толстой свиной кожи, перемотанные снаружи частями шкуры, оставляли в пушистом снегу нечёткие следы. Посох легко проваливался до самой земли, чувствуя промёрзшую, звенящую жёсткость под подвижным белым покрывалом. Зима не просто настала, она будто накинулась на лес, поглотив всё вокруг и замерев без движения. Словно всегда была здесь.

За две недели, провёденные в убежище мага, Эйден заметно окреп. Несмотря на то, что и из лесного селения он уходил совсем не тем истощенным бродягой, что когда-то спас Иллура от лося.

— Что в этом весёлого?

— А? — растерянно откликнулся Эйден. Задумавшись, он упустил, о чём именно говорил Салагат.

— Рунная магия гномов — довольно сложная тема. И если сейчас ты не готов концентрироваться, лучше отложим эту беседу до лучших времён. Если тебе это так важно — ты действительно окреп. Что интересно, ведь мяса тебе и у Иллура хватало.

— Влезать в чужую голову без разрешения плохо — это раз. В общине почти всегда недожаривали, переваривал с трудом, это два. Научи уже и меня, тоже буду твои мысли подслушивать — три. Ну а гномы-то всегда серьёзны и интересны — четыре.

— Потребность всё пересчитывать, есть зачатки очень неприятной хвори — это пять. Уже давно не слышал, чтобы ты так считал, надеялся и не будешь. Старайся не сваливаться в это. Отвлекайся, как почувствуешь.

— И-и-и…

— В голову тебе рано. Тем более в мою. Такие техники пока не осилишь.

— Эх… — не сильно расстроившись, махнул рукой Эйден. — Ну а гномы? Ты продолжай, мне правда интересно. Только хорошо бы не просто сухую теорию, а подробностей разных, деталей там всяких. Я ведь о Боргранде не много знаю, да и то — со слов солдатни да купцов, что через графство к карсам ездили. А таких, вечной бирнийской смуты не боящихся, было и есть меньше, чем хотелось бы.

— И тем не менее Уилфолк, пожалуй, одно из самых стабильных графств. Родись ты в Суррае или в том же Хертсеме — заезжих торговцев видел бы куда реже. — Салагат протянул вперёд свой посох, приподнимая отяжелевшую от снега еловую ветвь, как бы открывая проход в густую, безмолвную чащу. — Дальше пойдём рядом, не торопись вперёд… И про сам Боргранд я тоже многого рассказать не смогу. Большей частью, потому что не интересовался, но не только поэтому. Был у меня интересный опыт знакомства с гномами. С гномом, если быть точным. Мой путь лежал через Витравэн, белые овраги, что тогда ещё не разрослись и не углубились их каменоломнями. Не желая смущать других и утомлять лишним вниманием себя — я далеко обходил любые селения. При этом особенно не прячась. С другой стороны, — протянул маг задумчиво, — не возьмусь утверждать, что смог бы скрыться совсем и без особого труда.

Тёмные старые стволы медленно плыли мимо, почти одинаковые, они натужно тянулись вверх, к свету, не отклоняясь ни на дюйм от строгой вертикали.

— Как-то, ранним прохладным утром, со мной заговорил жаворонок, — продолжал негромко Салагат. — Церемонно поприветствовав важного, как он