Проклятые башни - Кейт Форсит

— Чем? — закричал один из защитников. — Ногтями?

— Вы, наверно, шутите! — выкрикнул другой. — У вас что, нет глаз? Отправляйтесь домой, болваны! Вам не взять Блэйргоури!

— Поглядите только на этого милашку с луком и стрелами! Думаешь, ты далеко с этим уйдешь, сладенький? Чтобы напугать нас, нужно побольше оружия.

Командир гарнизона свесился со стены, крича так же громко, как и его люди.

— Никак это Самозванец собственной персоной! Можешь уже сейчас катиться домой, недомерок, а не то мы выйдем и так тебя отделаем, что до самой смерти не забудешь. Его Преосвященство Главный Искатель Оула милосерден и дает вам сроку до завтрашнего рассвета, чтобы собрать свои манатки и убраться отсюда. В противном случае он выступит от имени законной Банри, Бронвин Ник-Кьюинн, и когда мы притащим вас в город как вероломных собак, каковыми вы и являетесь, мы повесим вас на городских стенах.

— Я законный ри! — голос Лахлана задрожал от гнева, и солдаты немедленно разразились насмешками.

— Вы гляньте, наш малыш сейчас заплачет, бедняжечка!

Лахлан сжал кулаки и воскликнул во весь голос:

— Я владею Лодестаром, а по древнему закону, тот, кто владеет Лодестаром, правит и страной. Я — Ри!

— А что если Лодестар похищен? — спросил сверху бархатный голос.

Лахлан поднял глаза и увидел стоящую на стене высокую фигуру, одетую в длинное малиновое одеяние.

— Бронвин Ник-Кьюинн была названа наследницей престола ее отцом на смертном одре, а ты заполучил Лодестар и трон лишь хитростью и гнусным колдовством. Джаспер Благородный разоблачил тебя и назвал дьяволом и ули-бистом…

— Нет, это неправда! — воскликнул Лахлан, и голос у него сорвался. — Я получил Лодестар в честной борьбе, и законный ри я, а не это фэйргийское отродье! Это она ули-бист, а не я!

Реншо поднял руки, и они увидели, что он держит маленькую девочку, примерно шести месяцев от роду, одетую в великолепный красный бархат с золотой вышивкой. В кудрявых черных волосах змеилась белая прядь.

— Вот она, Бронвин Ник-Кьюинн, законная Банри всего Эйлианана и Дальних Островов! — закричал он, и из-за городских стен донеслись приветственные возгласы и звон кинжалов о щиты. — Она не ули-бист, это прелестное дитя. Разве у нее есть крылья, как у какого-нибудь демона из старинных сказаний? Разве глаза у нее желты, точно у стервятника? Нет, глаза у нее голубые, как и подобает всем нормальным младенцам, и у нее белый локон, который показывает, что она держала в руках Лодестар, что под силу лишь истинному Мак-Кьюинну. Ты украл его у беззащитной малютки и попытался умертвить ее…

— Это ложь!

Лахлан был вне себя от гнева и погнал бы своего жеребца к воротам, если бы Дункан Железный Кулак не ухватил его уздечку. Ри хлестнул Дункана по руке вожжами, но тот не разжал пальцы.

Реншо презрительно рассмеялся.

— Ты должен убраться отсюда до завтрашнего рассвета, мой самоуверенный петушок, а не то мы выйдем отсюда и на поле битвы докажем право Банри управлять страной. Думаешь, тебе удастся победить нас с такой армией? Думаешь, я не знаю, что твои солдаты — простые крестьяне, которые только и умеют, что вилами размахивать, да дурачки, жаждущие славы? Взгляни на свой лагерь! Вы не смогли даже палатки поставить как надо. Да у тебя еще молоко на губах не обсохло, а ты уже возомнил, что можешь оспаривать могущество Оула?

— Оула больше нет! — фыркнул Лахлан. — От него остались одни воспоминания, а скоро и их не будет!

Реншо снова расхохотался.

— Думаю, вы скоро обнаружите, что Оул жив и процветает, — ответил он. — Это от твоих жалких попыток править страной скоро останутся одни воспоминания. Мы не дадим тебе пощады, ули-бист. Ты умрешь, и все те, кто поддерживает тебя, тоже. — Реншо снова поднял малышку, закричав: — Да здравствует Бронвин Ник-Кьюинн, да здравствует Банри!

Красные Стражи разразились приветственными криками и подхватили его слова, снова заколотив кинжалами по щитам. Лахлан и его отряд поехали обратно по склону холма, и в ушах у них стоял этот насмешливый шум. В ту ночь кольцо из костров было куда более тонким, а в его пламенеющей гирлянде зияли темные дыры.

Глядя вниз на осаждающих, командир гарнизона Блэйргоури улыбнулся, опершись локтями на парапет.

— Взгляни, эти трусливые собаки уже начали бросать Самозванца. Его Преосвященство был прав, когда говорил, что его армия разбежится перед мощью Правды. Прорвать их блокаду будет не труднее, чем отшлепать ребенка, — сказал он своему капитану.

Капитан ухмыльнулся и снова наполнил стаканы виски.

— Тогда давай выпьем за триумф Оула! Мы раздавим этого недомерка как таракана.

— За триумф Оула! — эхом отозвался командир, со свирепой улыбкой проглотив свое виски.

Майя тщательно следила за своим лицом, чтобы на нем не отразилось переполнявшее ее ликование. Ее дочь и победа так близки! Она слышала толки о том, что маленькая банприоннса находится у Реншо и Красных Стражей, но до сих пор не решалась поверить в эти россказни. Казалось невероятным, чтобы Изабо Рыжая отдала Бронвин врагам Лахлана. Куда более реальной казалась возможность, что Бронвин убили по приказу молодого Ри, и при этой мысли Майю начинало терзать беспокойство. Если Бронвин погибла, то с надеждой вернуть власть можно было распрощаться, ибо она не была так наивна, чтобы считать, что эйлиананцы возведут ее на трон просто потому, что она вдова прошлого Ри.

Она уткнула нос в кружку с элем и, не поднимая глаз, прислушивалась к тому, как солдаты вокруг нее обсуждали противостояние Лахлана и Реншо и вероятность того, что завтра утром они победят. Серые Плащи были очень самоуверенны, напоминая друг другу, что у молодого Ри есть в запасе несколько магических фокусов, хотя Майя видела, что по большей части их уверенность была простой бравадой. Ее собственная вера в успех была тверда, чем когда-либо после смерти Джаспера. За последние шестнадцать лет она была свидетельницей очень многих столкновений, и смятение в оборванческой армии Ри вызывало у нее удивление и даже некоторое раздражение. Да, он был совсем молодым и неопытным, но многие его советники служили еще при его отце, Партете Отважном, и должны были понимать, что к чему.

Майя покинула Лукерсирей вместе с армией, как и многие ее коллеги-проститутки. В Сияющем Городе остался лишь незначительный гарнизон, а те, кто шел за солдатами, могли заработать неплохие деньги, хотя работа была грязной и трудной. Они нашли жилье в небольшом городке в нескольких милях к северу от Блэйргоури и наняли повозку, которая отвозила бы их в лагерь c наступлением темноты. Они знали, что многие молодые солдаты хорошо заплатят за то, что могло стать их последними объятиями. На самом деле деньги Майю не интересовали, хотя любая монета, которую можно было добавить к ее ревностно охраняемым сбережениям, не была лишней. Она пыталась получить новости о дочери и понимала, что для этого нужно оставаться поблизости от Мегэн и молодого Мак-Кьюинна.