Ламбрант-Некромант - Гапарон Гарсаров

Студент рефлекторно качнул головой.

— Умничка, — все тем же бархатным голосом говорил мужик с сигаретой, готовый вот-вот прожечь ею роговицу глаза. — Давай без пустой траты времени, ты нам бирюльку, мы тебе избавление от боли.

— У меня её украли, — прошептал Борис, хотя даже он не поверил бы такой фразе.

В следующий миг зал охватил истошный крик парня. Курильщик воплотил своё намерение без лишних прелюдий. Вот только с улицы это вряд ли кто мог услышать — истошная церковная музыка напрочь заглушала всё, что вырывалось из губ раненного Падерина.

— Зря вот ты начал с глаз, — подметил бандит с топором. — Он же не увидит теперь, как я вставлю бутылку в толстую жопу его мамочки!..

— Не переживай, — усмехнулся мучитель, достав из пачки новую сигарету, — один глазик он теперь точно не закроет.

Третий головорез не переставал пискляво хихикать, изредка пиная диван — то ли от удовольствия, то ли для убедительности. На какое-то мгновение Борис потерял сознание, но его быстро привели в чувства, сунув под нос флакон с нашатырем.

— Ну как ты, братиш? — поинтересовался курильщик, смахивая с его лица слизь, которая обильно вытекала из обожжённого глаза.

В ответ удалось промычать что-то невнятное, отчего все трое разом расхохотались.

— До утра ещё несколько часов, — заключил курильщик, успокоившись от смеха. — А у нас столько идей, как можно использовать твоё юное тело.

— Давайте разденем его! — прокричал мужик с топором. — Думаю, задница у него должна быть крепкой…

Так и поступили. С Бориса сорвали водолазку, стащили кроссовки и джинсы прямо вместе с трусами. Не помешал даже скотч, которым он был привязан к стулу. Буквально через минуту парень лежал обнаженным перед этими извращенцами.

— Борис Васильевич, — обратился к нему бандит с топором, — Вас не напрягает наше музыкальное сопровождение?

Церковный хор тем временем истошно заливался очередной тягучей песней из мощных колонок стереосистемы. Неужели соседи не проснуться от такого шума? Хотя, если подумать, дом справа был ещё выставлен на продажу, а слева жила подслеповатая бабушка, да и то по выходным. Так что узнать о происходящем в коттедже Падериных сейчас никто не мог.

— Я это называю литургией боли, — признался курильщик, вновь склонившись над голым пленником. — Знаешь, обычно, где-то минут через двадцать с начала допроса многие уже говорят правду. Уверен, ты такой же среднестатистический пацан.

Если Борис и хотел забыться в очередном обмороке, то потушенная об его лопатку сигарета опять напомнила, как уязвимо человеческое тело.

— В сущности, ведь ты умираешь ради какой-то церковной финтифлюшки, — продолжал сквозь звон в ушах вещать бандит с потным лицом, так что Падерин воспринимал его уже в качестве галлюцинации. — Я, честно, рад, что в России есть столь героически стойкие юноши. Мне отрадно за подрастающее поколение, которому только придётся разгребать кучи говна. Но подумай, Бориска, разве стоит всего этого какая-то там кость из сбережений пригородного попа?..

Следующие полчаса сознание возвращалось к несчастному парню лишь на время болевого приступа. Об него прижигали сигареты, ломали пальцы на руках и ногах, пинали по ребрам, нажимали на продырявленный глаз. Когда же налётчики поняли, что их приёмы не приносят желаемый эффект, они принялись за более изощрённые вещи.

Сначала засунули что-то холодное в задний проход. Что именно, Борису было уже безразлично. Затем он ощутил на больном животе горячий предмет. По-видимому, утюг. Разглядеть помешала повязка, которую ему на лицо нацепили мучители. Наконец, в последний раз он очнулся в сидящей позе от того, что что-то тёплое полилось по его связанным ногам.

— Смотри-смотри, я умею делать обрезание! — визжал при этом один из бандитов.

— По ходу, он уже того, — с тревогой в голосе подметил желтоглазый мужик с топором и попытался сорвать повязку с глаз мученика.

— Что, пульса уже нет? — удивился курильщик. — Ха, а казался крепким парнем.

— Ну и чё теперь с ним делать? — возмутился хозяин писклявого голоса. — Вечно вы оба портите шоу!

— Я тебе велел пластилин найти, ты сделал это? — осёк его главарь.

— Я не врубаюсь, на хрена тебе сдался пластилин вот! — попытался поспорить тот. — Чё, реанимировать это тело будешь, что ль?

— Вот не зря ты в коррекционной школе учился, — заключил курильщик. — Несите трупы в ванную, залепим двери пластилином, чтобы не воняло сильно.

— Да нахер это нужно! — негодовал мужик с топором. — Еще и приберёмся, может, тута?!

— Кстати, можно, — вполне серьёзно ответил бандит с сигаретами. — Семейка не бедная, явно со связями. Чем позднее их найдут, тем лучше. Погода стоит теплая, а завтра так вообще жару обещают. Пусть все думают хотя бы пару дней, что они свалили на выходные куда-нибудь…

Остальное Борис уже не слышал, погрузившись в приятную безболезненную черноту.

II. «Чем чёрт не шутит»

Глава 7

Этика покойников

К прорицательнице Идвине попасть на приём было крайне сложно. Работала она исключительно через узкую систему знакомств, а рекламу в газетах и интернете не давала. Столь мощный «фильтр» всегда позволял провидице избегать всяких психопатов, которые обычно толпами осаждались её менее успешных коллег. В основном клиентами Идвины были солидные дамы в возрасте, которые хотели узнать подробности о личной жизни либо своих мужей, либо сыновей-дочерей, либо молоденьких любовников, а иногда и врагов.

Поэтому экстрасенс сегодня удивилась появлению на пороге своего магического салона девушки чудаковатого вида и сразу почуяла неладное. Мало того, что та была в странном бесформенном сером одеянии, так ещё и с яркими красными волосами. Она больше напоминала наркоманку с соседней улицы, где как раз располагался реабилитационный центр. Да и цвет лица у неё был бледный, синяки под глазами и дыхание какое-то неровное.

Окинув раннюю гостью с головы до ног, женщина обречённо вздохнула, но выставлять её за дверь не стала. Все ж таки одолело любопытство, кто дал этой молоденькой дурёхе координаты Идвины.

— Вы, дорогая, проходите, не стойте в дверях, — любезно сказала прорицательница и даже приветливо улыбнулась, хотя поведение посетительницы уже показалось ей не совсем адекватным.

Та, поправив полы своей длинной хламиды, как будто кого-то пропустила вперёд себя и лишь затем осторожно приблизилась к столу, на котором стояла ваза с ирисами. Никаких хрустальных шаров, карт, черепов и прочей забавной атрибутики Идвина у себя не хранила, предпочитая пользоваться только собственным талантом. А в него она истово верила по своим многочисленным достижениям в этой сфере.