Закон и беспорядок. Легендарный профайлер ФБР об изнанке своей профессии - Джон Дуглас

вероятность заявляемого. Его бы не привлекли к уголовной ответственности и не осудили, если бы получили при анализе ДНК запрошенных образцов оправдательные результаты. Заявитель не смог убедить суд, что повторный анализ этих доказательств обеспечил бы результаты ДНК, способные изменить вердикт или приговор в лучшую для него сторону, если бы результаты были доступны в ходе судебного разбирательства, завершившегося вынесением обвинительного приговора».

Другими словами, суд говорил, что если бы тестирование показало ДНК Седли Элли, это подтвердило бы вынесенный вердикт. Но отсутствие его ДНК не может этот вердикт опровергнуть или изменить. Не было свидетельств или доказательств того, что Элли проник в Сюзанну пенисом, мастурбировал на ней или рядом с ней, или что она нанесла ему любые кровоточащие раны. Его осудили на основе многих доказательств, но ни одно из них не было связано с результатами анализа ДНК. Это точно сексуальное преступление, но без обмена телесными жидкостями.

Он снова подал апелляцию в Апелляционный уголовный суд Теннесси. В очередной раз коллегия из трех судей долго и тщательно рассматривала каждый пункт судебного разбирательства и все претензии по делу. В мастерски написанном единодушном опровержении этой апелляции судья Дэвид Г. Хейс ответил на все аргументы Элли, доказав, что возможность доказательств с помощью анализа ДНК не имеет отношения к вердикту или к выводам о невиновности. Например, суд определил: если бы выяснилось, что волосы коричневого цвета, обнаруженные на поясе шорт Сюзанны, не принадлежат Элли, то это не усугубило и не отменило бы его вину. Сюзанна жила в казарме, там чьи угодно волосы могли попасть на ее одежду.

Более того, в заключении было сказано, что поскольку ее кровь и окровавленные волосы обнаружили в машине Элли, то неразумно ждать, что власти и суд присяжных оправдали бы его, даже если бы на месте преступления выявили сперму, и результаты анализа ДНК этой спермы оказались принадлежащими кому-то еще.

Наконец, суд выразил серьезные сомнения насчет того, запрашивал ли Элли это слушание для установления фактической невиновности, а не просто для отсрочки исполнения приговора, что определенно запрещено в статусе смертной казни (хотя я подозреваю, как сказал бы Гамлет, что этот статус «более почетен в нарушении, чем в соблюдении»).

Однако потом приказ об исполнении приговора вновь приостановили, когда федеральный окружной суд подал процессуальное ходатайство. В ожидании решения 28 марта 2005 года Верховный суд США отказался рассматривать дело Элли без комментариев.

Именно на этой точке остановилось дело в январе 2006 года, когда я выступал со своей презентацией в Вандербильте. Одной из причин моей ярости и отвращения к системе стало то, что в штате Теннесси в камерах смертников находилось около ста человек, но с 1960 года там казнили всего одного человека – убийцу и насильника детей, это произошло в 2000 году. Получается, что смертную казнь приняли только из соображений какой-то символической ценности?

Слухи о той лекции дошли до Коллинзов, и Джек позвонил мне.

– Вы знаете, кто был в аудитории на вашем выступлении? – спросил он.

– Нет, кто же? – ответил я.

– Андреа Конте, жена губернатора Бредесена.

Меня это заинтересовало, потому что госпожа Конте была не только первой леди Теннесси, но и дипломированной медсестрой, магистром делового администрирования и героем движения за права жертв.

В декабре 1988 года она шла через парковку в Нэшвилле, и ее похитил мужчина на машине. Она боролась с ним храбро и отчаянно и, хотя тот нанес ей рану, смогла выпрыгнуть из его автомобиля на ходу. Преступника поймали и опознали в следующем году, после убийства женщины в парке города Нэшвилл. На основе своего опыта она основала некоммерческую организацию «У вас есть власть» (You Have the Power), чтобы защищать права жертв и помогать им с помощью системы уголовного правосудия. В 2004 году она прошла более 600 миль по Теннесси, рассказывая о своей миссии и собирая деньги для учреждений по защите детей. Она часто говорила о проблемах жертв не только в своем штате, но и по всей стране.

Такой деятель, как она, вполне был способен оторваться от абстрактной статистики и процедур и понять чувства живых людей.

– Было бы здорово, если бы вы смогли написать ей письмо, – предложил Джек.

Я не знал, какое влияние она оказывает на своего мужа и поможет ли это чем-нибудь, но сама идея показалась мне хорошей. В письме от 1 февраля 2006 года, адресованном ей в столицу штата, я написал:

Уважаемая миссис Бредесен!

Я узнал, что вы находились в аудитории в прошлый четверг вечером в Университете Вандербильта, когда я выступал с докладом о смертной казни. Мне очень жаль, что у меня тогда не было возможности встретиться и лично поговорить с вами. Я слышал много хорошего о вас и о вашей глубокой тревоге о жертвах преступлений. Насколько я понимаю, несколько лет назад вы стали жертвой преступного похищения, и если бы не ваши собственные инициативность и мужество, то вполне могли войти в печальную статистику убийств. Слава богу, этого не случилось!

Как вы, возможно, помните из моей презентации, одним из самых ужасных дел, где я когда-либо участвовал, было изнасилование/истязание/убийство в 1985 году Сюзанны Коллинз, 19-летней девушки, бойца морской пехоты, служившей на базе военно-морских сил в Миллингтоне, к северу от Мемфиса. Несмотря на то что ее убийцу, Седли Элли, признали виновным в убийстве/похищении/изнасиловании первой степени и приговорили к смертной казни в 1987 году, его апелляции все еще продолжают рассматриваться, и конца им не видно. По моему мнению, это вопиющее злоупотребление апелляционным процессом является по-настоящему непристойным.

Влияние убийства Сюзанны на ее родителей и брата за последние двадцать лет не поддается описанию. Однако, сколь бы ни была болезненна ее потеря для них, неспособность судебной системы довести правосудие до конца имеет еще более ужасное воздействие, умножает их горе. Как жертва преступления, у вас есть уникальная основа для понимания того, что должны чувствовать эти люди.

Я не знаю, можете ли вы что-либо сделать в этой ситуации. Однако как заботливый и неравнодушный защитник жертв и как житель Теннесси, вы не можете недооценивать