Искра Зла - Андрей Дай

И мы с Ратомиром, подхватили:

Батюшка, батюшка,

Уж ты, батюшка, родимый сударь мой,

Ты прими, ты прими,

Ты прими-ко слово ласковое,

Возлюби, возлюби,

Возлюби, слово приветливое:

Не отдай, не отдай,

Не отдай меня за старого замуж...

Звук древней песни зайцем прыгал внутри тесного крепостного двора, наполняя сердца тоской по неизбежному, и странной, наперекор, надеждой...

За старого, за старого,

Я старого мужа насмерть не люблю,

Со старым, со старым,

Со старым мужем гулять нейду.

Ты отдай, ты отдай,

Ты отдай меня за ровнюшку.

...А вдруг именно этот стоголосый рев хорошенько подпитых мужиков, коим и дела-то не должно быть до стона чьей-то там дочери, дойдет-таки до ушей жестокого отца.

Уж я ровнюшку, уж я ровнюшку,

Уж я ровнюшку насмерть полюблю,

Я со ровнюшкой, я со ровнюшкой,

Я со ровнюшкой гулять пойду.

- Пейте, ешьте, - украдкой смахнув предательскую влагу с глаз, проговорил сидевший рядом седой воин со знаками десятника на плече, когда эхо от песни осело в тенистые закоулки Ореха. - Командир наш отоспится - поговорите. Умаялся Паркай Панкратыч, в разведку ночью с отроками лазал. Как стемнеет, за стены идем. Не о чем нам боле с мастерами обезумевшими тут рядить...

17

Лысый мужик, нахально занимавший поилку, не желал просыпаться. Дворовый и по плечу трепал, и носяру огромную зажимал, и поилку шатал - все без толку.

- Пятки евойные травинкой щекотни.

- Водой, водой соню-засоню полей. Чай, не рыба, мигом очнется.

- Оглоблей корыто подопри, да и скинь. Там и каштаны свежие конячьи имеются...

Изнывающие от скуки воины были рады и такому развлечению, потому советов давали множество. И каждый следующий встречали новой волной смеха. Однако помогать озадаченному Велизарию никто не спешил.

Лошади, добросовестно перенесшие нас от лагеря за стенами до Речного Ореха по замусоренным, сухим и пыльным улицам Велиграда, хотели пить. А давать воду каждой отдельно из ведра, что на веревке к колодцу привязано - и коней смешить, и хозяев обидеть. С того ведра и люди пить не брезговали, чтобы скотиньи морды туда запускать.

Наконец слуга решился и плеснул ледяной подземной водицей на лицо носатому.

И даже не успел поставить ведро на бревно у обложенного камнями колодца, как был атакован. Из-за ширины плеч, казавшийся квадратным, коротышка неожиданно стремительно подскочил и с кулаками набросился на водолея. Огромные кулаки так и летали, порой вмиг меняя направление удара.

Мы с Ратомиром вскочили и, побоявшись за здоровье парня, бросились к поилке. И уже оббежав очаг, обнаружили, что, несмотря на все мастерство лысого, на весь его атакующий напор, ни один удар не достиг цели. Каким-то непостижимым образом Велизарию, все еще держащему ведро с остатками воды, удавалось ускользать.

- Твой слуга, воевода, великий мастер, - со знанием дела, поделился десятник.

И только после этих слов, уколовшись о блеск на глаз Ратомира, я обратил внимание на движения дворового. Куда девалась неуверенная угловатость?! У колодца, экономя мгновения скупыми переходами, вместо недотепы сражалось воплощение росомахи.

Запыхавшийся коротышка, подпрыгнул, в попытке достать шелестящим в полете кулаком в ухо слуге. И мало того, что не попал, так еще и приземлился неудачно, опустившись на колено. Велизарий получил наконец секунду, чтоб избавиться от злополучного ведра. От следующей атаки он уже не уклонялся. Встретив смертельно опасный удар предплечьями, отрок тут же шагнул вперед. Куницей метнулась вперед раскрытая ладонь ростокского здоровяка. Лысый, чей затылок приходился куда-то на уровень груди отроку, нелепо взмахнул безвольными руками и кулем свалился под ноги печальных непоеных лошадей.

- Забавно, - только и смог выговорить я, глядя на ошарашено мотающего головой оглушенного мужика.

Кричащие и вопящие на протяжении всего боя дружинники примолкли. Велизарий, чуть смущаясь всеобщего внимания, отвернулся к колодцу. И всем стали видны его порозовевшие уши, когда от сеновала раздался молодой задорный голос:

- Когда, к демонам, нам пленника подменили? Куда делся тот Бубраш, коего мои воины вчетвером кое-как повязали? А этого, что нам прежде о силе своей могучей сказы баял, за ворота выставьте. Все слова его об служку пришлого порушились...

Сотня воинов - и седые ветераны, и безусые отроки - заржали так, что лошади шарахнулись от воды, а носатый Бубраш отчаянно покраснел. Но таки нашел в себе силы подняться и подойти вместе со всеми к Велизарию с поздравлениями.

- Принц-воевода Ратомир, - представил командира княжичу седой дружинник. - Лесной не представился, но ежели люди не врут, Арч Белый, сын Ветви Белого. Говорят, ныне они везде вместе...

- Паркай, воевода велиградский, - повторил я церемонию для принца. Княжичем оказался крупный парень, должно быть, на целую голову выше самого высокого из туземцев. Шевелюра - сияющие, цвета соломы волосы вкупе с простым круглым лицом - вид его делали препростецкий. И только внимательные бирюзовые глаза, выделяющиеся на загорелом лице двумя кусочками неба, выдавали в молодом воеводе характер человека, с детства обученного повелевать воинами.

- Жаль, знакомство в такое время у нас... - княжич поморщился и махнул рукой куда-то за спину. - Купчики местные умом тронулись. Свободы возжелали, ниоткуда не стесненной. И народ подбивают. Так-то людишки тутошние - народец добрый да трудолюбивый. Руками золотыми многих кличут. Только чего хотят - сами не ведают. Некоторые пользуются...

- Жаль, княжич, - согласился принц. - Думал я сотню другую умелых воинов в охочие здесь набрать. Нашел вместо того тебя вот в крепости, горожанами осажденного. Советники местные вместо помощи в деле всеобщем, загадки только загадывают...

- С чего-то ведь это все началось? - полюбопытствовал я. - Бойца городского воины твои за что-то ведь вязать кинулись, а не просто так?

Властитель Ореха жестом предложил нам сесть, подождал, пока кубки снова наполнят медом, и только тогда сказал:

- Бубраш так-то мужик неплохой. В таверне "Золотое кольцо" трудится. На кулаках Велиградским боем с каждым желающим бьется. За что стол и кров там же имеет. Да с осени, почитай, ни единой душе не проигрывал. Гордым стал. Носяру свою так задрал, что через ноздри пузо изнутри рассмотреть можно было. Всяк выпить с ним желал - он и не отказывал. А пьяный и вовсе не хороший становился. Мог и на людей простых кинуться... Вот с полторы недели назад в порту проснулся, с похмелья злого. Глядит, лодья немецкая из Эмберхарта бочками грузится. Ну и давай требовать меду из тех бочек. А как отказано было, и драться полез. Благо, дружина моя патрулем там ходила. Лысого в веревки да в крепость. Тот орать давай на весь город. Мол, иноземцы свободы лишают...