Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин - Валерий Большаков

А немцы наверняка попытаются воспользоваться «трусостью» русских и атаковать в момент отворота…

Две шестерки – «По-седьмых» и «Ме-109» сближались.

Рано отвернуть нельзя, немцы могут удачно взять в прицел. Опоздаешь – вся хитрость насмарку.

Пора!

Вся группа круто сворачивает влево. Вот-вот хлестнет очередь…

Мимо ревущими кометами пронеслись «мессеры».

Они сразу же устремились за русскими, в попытке «сесть на хвост».

Поздно, голубчики!

Опередив немцев в развороте, пилоты «четверки» сами оказались сзади. Фашисты, не сообразив, в чем дело, продолжали виражить.

Виражьте, виражьте…

Очередью «худому» снесло полкрыла. Калека пытался продолжить полет, но ничего, кроме штопора, у него не вышло. Готов.

Второй из «очереди на умертвие» пошел вверх «горкой», вот только подзабыл, что потерял скорость на вираже.

И все равно полез в небо. Привычка.

Узкий фюзеляж «месса» закрыл весь прицел. Под тонкими крыльями были отчетливо видны гондолы двух пушек.

«Ме-109 G-2». «Густав». Все равно, «худой».

Быков всадил очередь в «месса», и она вся, до последнего снарядика, вошла, как в мишень, кучно. Как изюм в тесто.

«Худой» сотрясся, закачался, потом на какую-то долю секунды застыл и, пуская черные клубы дыма, закувыркался вниз.

Быков глянул за фонарь.

Под ним крутилась пара Зайцева. Рядом вертелись с вражеской тройкой Орехов и Баклан.

От их «механо-живого» клубка отскочил истребитель противника, беспорядочно завертелся и вспыхнул.

Ибрагим, надо полагать, засмотрелся на падающий «мессер», иначе углядел бы, как ему в хвост заходит еще один желающий.

– «Хан»! Сзади! – крикнул Григорий, бросаясь на выручку.

«Мессершмитт» заметил быковский самолет и резко провалился.

– Врешь, не уйдешь…

Трасса, пущенная вдогонку «худому», рвет тому фюзеляж.

«Хан», раздосадованный своею промашкой, бьет по фрицу в упор. Готов.

«Хеншель», подбитый Котовым, плавно опускается на землю, распуская за собой серый шлейф.

– Командир, «фоккеры»!

Быков тоже заметил три пары «Фокке-Вульфов-190», но убеждать в том глазастого ведомого не стал – пущай погордится своей наблюдательностью.

«Фоки» наверняка прибыли на помощь «мессам».

Точно – уцелевшая парочка «худых» понеслась, собираясь бить русских с высоты.

Ага, щаз-з…

– Володя, займись «мессерами».

– Есть, командир! Э-э… Впереди «лапти»!

Вон оно что…

«Фоккеры» вовсе не на выручку торопились – небо «зачищают» от всяких русских, чтобы их бомбовозам не мешали.

– Командир! Зайцев подбит!

– Сильно?

– Горит!

– «Заяц», «Заяц»! Я – «Колорад»! Прыгай!

В наушниках что-то скрипнуло, и только.

А «По-седьмой», угодивший под перекрестный огонь пары «фоккеров», уходил по дуге вниз.

Клубившийся черный дым стелился за ним, отмечая траурную траекторию.

Вспышка. Взрыв. Еще одна похоронка…

Быков сжал зубы.

– Хороним бомберов, ребята!

Пятерка русских истребителей накинулась на «Ю-87».

Тройка «Юнкерсов» уже входила в пике, завывая сиренами, дабы нагнать страху на тех, кому несла бомбы.

Григорий прошил очередью сначала один «лаптежник», потом его соседа – оба так и не вышли из пике.

Грохнулись вместе с бомбами.

Еще парочку ссадили двойки Баклана и Котова.

Один из бомбардировщиков развалился, и крыло просвистело мимо истребителя Быкова, тот едва успел увернуться.

«Ю-87» поспешно сбрасывали бомбы, освобождаясь от груза, и разворачивались на обратный курс.

Бросаться за ними в погоню Быков не стал, ему сильно задолжали «фоккеры».

Пора было с них пеню брать, а он сегодня еще ни одного «фоку» не спустил…

Непорядок…

Первого Григорий подбил издали, метрах на шестистах.

Это слишком далеко. Чтобы реально попасть, лучше всего открывать огонь с сотни, даже с пятидесяти метров.

Это, считай, в упор.

Самолет – мишень слишком уж шустрая, он и увернуться может.

И не догонит его трассер.

Но этот «фока» уж слишком хорошо завис, он просто набивался, чтобы фрицы провели его по графе «Потери».

Григорий взял приличное упреждение, точно вычислил вероятную траекторию и вжал гашетку.

Сперва ему показалось, что он таки промахнулся, но нет, вот из мотора «Фокке-Вульфа» пыхнуло пламя, самолет вздрогнул, винт его остановился, и машина подчинилась силе притяжения.

Прах к праху. Аминь.

Второго Быков уничтожил мимоходом – пустил очередь и отвернул в поисках третьего.

– «Кот», бей заднего левого!

– Володька, прикрой. Атакую!

– На три часа, двадцать градусов выше.

– Идем с набором.

– «Хан», разворот! Сзади!

– Есть!

– Баклан, видишь пару «фоккеров» на двенадцать часов?

– Вижу!

– Не дай им уйти.

– Понял.

– Быстрей атакуйте!

– «Седьмой», впереди выше – «фока»!

– Прикрываю вас!

– Разомкнуться! Набираем высоту.

Григорий высмотрел последнего из уцелевших «фоккеров» и погнался следом.

«Фокке-Вульф» стал форсировать мотор – за ним потянулась сероватая полоса гари, да только «По-седьмой» был быстрее.

Приблизившись на двести метров, Быков выдал короткую, экономную очередь. Но немцу хватило.

Самолет закрутило и завертело в набегающем потоке воздуха, Григорий едва успел потянуть ручку на себя, чтобы пройти выше распадавшегося «фоки».

Готов.

«Это вам за Зайца!» – подумал Быков.

Покачав головой, он решил, что шестерки маловато будет. Надо бы добавить…

Вот только горючее на исходе.

– Группа, внимание. Отходим.

«Добавим, – подумал Григорий, разворачивая машину. – Мне отмщение, и аз воздам. Так воздам, что мало не покажется!»

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО № 2 Об овладении городами Орел и Белгород[22]

3 августа 1943 года

Генерал-полковнику Попову

Генерал-полковнику Соколовскому

Генералу армии Рокоссовскому

Генералу армии Ватутину

Генерал-полковнику Коневу

Сегодня, 3 августа, войска Брянского фронта при содействии с флангов войск Западного и Центрального фронтов в результате ожесточенных боев овладели городом Орел.

Сегодня же войска Степного и Воронежского фронтов сломили сопротивление противника и овладели городом Белгород.

Месяц тому назад, 5 июля, немцы начали свое летнее наступление из районов Орла и Белгорода, чтобы окружить и уничтожить наши войска, находящиеся в Курском выступе, и занять Курск.

Отразив все попытки противника прорваться к Курску со стороны Орла и Белгорода, наши войска сами перешли в наступление и 3 августа, раньше чем через месяц после начала июльского наступления немцев, заняли Орел и Белгород.

Тем самым разоблачена легенда немцев о том, что будто бы советские войска не в состоянии вести летом успешное наступление.

В ознаменование одержанной победы 5-й, 129-й, 380-й стрелковым дивизиям, ворвавшимся первыми в город Орел и освободившим его, присвоить наименование «Орловских» и впредь их именовать: 5-я Орловская стрелковая дивизия, 129-я Орловская стрелковая дивизия, 380-я Орловская стрелковая дивизия.

89-й гвардейской и 305-й стрелковой дивизиям, ворвавшимся первыми в город Белгород и освободившим его, присвоить наименование «Белгородских» и впредь их именовать: 89-я гвардейская Белгородская стрелковая дивизия, 305-я Белгородская стрелковая дивизия.

Сегодня, 3 августа, в 24 часа столица нашей Родины Москва будет салютовать нашим доблестным войскам, освободившим Орел и Белгород, двенадцатью артиллерийскими залпами из 124 орудий.

За отличные наступательные действия объявляю благодарность всем руководимым Вами войскам, участвовавшим в операциях по освобождению Орла и Белгорода.

Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу нашей Родины!

Смерть немецким оккупантам!

Верховный Главнокомандующий, Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

Глава 17 Инспектор

После третьего вылета случился перерыв, и летчики из 4-й эскадрильи дружно использовали «окно» в личных целях.

Баклан сразу оккупировал лежанку в углу и завалился спать.

Орехов с Мкртумовым схватились в мирном шахматном бою, Яценюк, высунув язык от усердия, писал весточку до дому, до хаты, а Быков решил проветриться.

Обойдя капониры с почивавшими «По-седьмыми», он углубился в рощицу и присел на пенек.

Это местечко он облюбовал на днях – твердовато, но удобно.

«Задумчивое место», как у Винни-Пуха в Стоакровом лесу.

Сзади две березки так удачно выросли, что не хуже спинки кресла.

Сидишь себе, небушком любуешься, красоты средней полосы созерцаешь…

Григорий вздохнул.

Вчера, когда Бабков сообщил о взятии Орла, он даже страх испытал.

Будто прикоснулся невольно к чему-то нечеловечески огромному, космически необъятному, к тому, что зовется Провидением.