Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин - Валерий Большаков

– Проблема в том, что лететь надо ночью.

– Ах, вон оно в чем дело…

– Да, и не на «По-7», а на «По-2».

– Ага… А у нас их два всего?

– Три, если точно. Звено.

– Ага… Орехов!

– Я!

С летными книжками пилотов эскадрильи Быков знакомиться не стал – и так скажут.

– С прифронтовой полосой знаком?

– Ну-у… Более-менее.

– Сколько за тобой ночных боевых вылетов?

– Не помню точно… Что-то около тридцати. А…

– Листовки будем раскидывать.

– Над позициями?

– И над позициями, и над деревнями.

– Эт можно… То есть… Разрешите выполнять задание?

– Рано еще. «Котик» у нас летал по ночам?

– Да у него еще больше налет, чем у меня! Да вон же он! «Кот»!

– Ась?

– Третьим будешь?

Наблюдая, как Андрей обалдевает от подобного предложения, Быков объяснил, что к чему, и добавил:

– И найдите себе в пару кого-нибудь.

– А, листовки чтоб разбрасывать?

– Ну, да. Степан!

Микоян издали поприветствовал командира, подошел и согласился, не раздумывая, лететь вторым.

– А много листовок-то? – полюбопытствовал он.

Стельмашук гордо продемонстрировал «ГАЗ», доверху набитый продукцией агитпропа.

– Ого! За раз не раскидаем.

– Будем сеять разумное, доброе, вечное! – засмеялся Котов.

– А то!

Быкова смущало лишь одно – «По-2» был беззащитен, а скроен из фанеры и перкаля.

«Ночные ведьмы» справлялись с ним и возвращались живыми из ночных бомбардировок именно потому, что вылетали ночью, когда негромкий стук мотора практически не различался.

Немцы не зря прозвали «По-2» «Kaffeemühle» – «Кофемолкой».

По скорости он уступал «Мессершмиттам» и «фоккерам» почти что вчетверо, но именно эта неторопливость позволяла маленькому стойкому бипланчику летать буквально на уровне травы.

Ближе к вечеру стали собираться.

Желающих «освежиться перед сном» набралось изрядное количество, но Григорий взял с собой в полет Микояна.

Усадил того в заднюю – штурманскую – кабину и со всех сторон обложил пачками листовок. Еще две кипы бумажек на немецком языке подвесили на держатели под крылья – информационные бомбы.

– К запуску!

Отяжелевший «По-2» взлетел и потянул к передовой.

Линию фронта пересекли над облаками, так что до земли стрекот движка не донесся.

Когда темнота внизу обозначилась десятком редких огней, Быков сверился с картой.

– Под нами Моховое! – крикнул он Микояну. – Бросай!

Степан высунул пачку листовок за борт, встряхнул ее – и бумаги с громким шелестом вытянулись в мельтешащий шлейф.

И пошло…

Над железной дорогой к Орлу, над деревнями и дорогами, везде, где пахло человеческим духом.

– Все! – громко доложил Степан. – Кончились!

– Возвращаемся!

Самолет лег на обратный курс.

К фронту подошли «на цыпочках». Потом Быков и вовсе убрал газ, переходя на планирование.

«По-2» парил в тишине, и только легкий посвист ветра был различим.

Над немецкими окопами «Кофемолка» пролетала на высоте ста пятидесяти метров.

Две толстенные пачки листовок с парашютами висели на бомбодержателях, прицепленные за аварийные стропы, и вот сброс – увесистая куча бумаги ушла вниз. Принимайте посылки!

Вернувшись порожним, Быков вылез из кабины лишь для того, чтобы размять ноги.

– Молодцы, пропагандисты! – похвалил их Стельмашук.

Степан сбегал по естественной надобности и вернулся – его снова закидали «наглядной агитацией».

– На взлет!

Вторая ходка уже не несла новых ощущений для Быкова – они просто делали свою работу. Работу небесных агитаторов.

Через полчаса, разбросав пропагандистский груз, «По-2» повернул обратно.

Его опять загрузили, заправили.

Третья ходка…

– Василий! – позвал Микоян. – Обрати внимание: справа на два часа!

Быков обратил, но далеко не сразу заметил – тьма стояла полнейшая.

И лишь потом проявилась полосочка лилово-красных огоньков.

Их могли исторгнуть только выхлопные патрубки мотора самолета.

Знать бы, какого. И чьих ВВС?

Тут самолет внизу развернулся, и Григорий увидел вторую полоску выхлопа.

Тут уж сомнений не осталось – под ними пролетала знаменитая «рама», двухбалочный «Фокке-Вульф-189».

Надо полагать, фрицы тоже заметили русский самолетик и вошли в боевой разворот.

Быков резко повернул «По-2» и с крутым скольжением повел к темневшему лесу – земной мрак был куда гуще небесного, пропускавшего звездный свет.

От «рамы» потянулись светящиеся трассеры, прошедшие поверху.

– Они по нашим патрубкам целятся! Вася, убери газ!

Быков убрал. Увеличив угол планирования, он развернулся и стал уходить под «раму».

Очередь прошла далеко в стороне, и тут же над «Кофемолкой» с воем пронесся «Фокке-Вульф».

– А теперь прижимайся к лесу!

– Не учи ученого…

– Во вторую атаку заходит!

И тогда Григорий решил атаковать «раму» в лоб.

– Степа! Сбросишь на него пачку листовок, когда я скомандую!

– А зачем?

– Исполнять!

– Так точно!

– Сброс!

«По-2» вздрогнул, облегчаясь. Быков тут же убрал газ и свалил машину на крыло. В лицо пахнул боковой ветер.

Григорий лишь мельком увидел, как здоровая кипа листовок, весом килограмм двадцать, если не больше, со всего маху ударила по кабине «Фокке-Вульфа».

Бронестеклу бумага ничего сделать не могла, зато расколотила сдвижную часть фонаря из плексигласа.

Зашибла ли кипа пилота, осталось неясным, но «раме» явно поплохело – самолет сорвался в пике, вышел, стал чертить круг.

– Уходим!

«По-2», опорожняя запасы листовок, потянул на восток.

Хватит на сегодня.

Сообщение Совинформбюро от 26 июля 1943 года:

«В течение 26 июля наши войска на Орловском направлении продолжали наступление, продвинулись вперед от 5 до 10 километров, заняли свыше 70 населенных пунктов юго-восточнее Жиздры, северо-восточнее Орла, на западном берегу реки Оки.

На Белгородском направлении – поиски разведчиков – и на отдельных участках шли бои местного значения, в ходе которых наши войска улучшили свои позиции.

На юге, в Донбассе, в районе южнее Изюма и юго-западнее Ворошиловграда, велись усиленные поиски разведчиков.

В течение 25 июля на всех фронтах наши войска подбили и уничтожили 52 немецких танка.

В воздушных боях и огнем зенитной артиллерии сбито 57 самолетов противника…»

Глава 16 И Аз воздам

Начался август. Войска Брянского фронта наступали на Орел, а 1-й гвардейский авиакорпус им в этом содействовал.

Добились ли советские военлеты полного превосходства в воздухе, сказать было трудно, однако активность Люфтваффе серьезно упала.

Впрочем, враг оставался еще очень силен, и любая, даже самая скромная победа давалась огромным трудом и большой кровью.

– Подъем!

На улице еще темно.

По небу плывут редкие облака, сквозь которые проглядывают звезды.

В крестьянской избе-столовой полка – полумрак.

Молодая расторопная официантка быстро подает свежие булочки с маслом и сыром, горячий, крепкий чай.

Быков не выспался, но предрассветный холодок бодрит.

Заметив бочку, полную дождевой воды, Григорий сложил руки ковшиком и с удовольствием умылся.

Уф! Красота! Сразу полегчало.

– Летчиков четвертой эскадрильи, – скомандовал дежурный по КП, – вызывает командир полка!

– Понял! – ответил Быков. – Пошли.

– Вставай, поднимайся, рабочий народ! – фальшиво пропел Орехов.

На КП их уже ждал Бабков, помятый и бледный – вторые сутки не спит комполка.

– Холодову шестеркой произвести разведку по железной дороге на Орел, – проговорил он дребезжащим голосом. – Сталину восьмеркой прикрывать «илы» у станции Золотарево и вместе с ними произвести штурмовку. Восьмерка Савельева сменит вас прямо в воздухе. По самолетам! Первыми взлетают разведчики, за ними восьмерка на прикрытие. Все!

Взлетели вовремя – штурмовики как раз пролетели над Задней Поляной.

4 АЭ пристроилась к «илам» с ходу, легла на курс.

«Илы» шли плотным строем, над ними – «По-седьмые» двумя ступеньками.

До Орла было не слишком далеко, на горизонте видны были пожары.

Черные клубы дыма поднимались к небу и, растекаясь по высоте, висели плотной пеленой гари.

– Командир! На три часа – «мессеры»! Летят тем же курсом.

«Худых» не меньше шестерки. Они скромно, не задираясь, следовали рядом.

Старый прием – отвлекают внимание, ждут атаки другой группы.

– Шесть «мессеров» прямо по курсу!

Проскочив под восьмеркой Быкова, «встречные» развернулись, чтобы атаковать русских сзади.

«Скромные» устремились на «По-7» спереди.

Простой, но толковый замысел – одновременным ударом с двух направлений отсечь истребители от штурмовиков, а затем расправиться с «илами».

А вот хрен вам…

– Я – «Колорад». Баклан, твоя четверка прикрывает «илы». Атакуем.

Четверка Быкова резко ушла в сторону, словно бросая штурмовики. Шестерка залетных «мессеров» уже брала «илы» в прицел.