Темная душа. Академия жрецов - Алейна Вран

но Рокуэлло была самой главной. Это же Дом Даркхов-Протестантов, напомнила себе я, Альфред рассказывал, что они совмещают свои кланы для поддержки связи со своими людьми. Несколько раз я видела пару человек в черной униформе — плащ с вышитой на груди шестиконечной звездой. Это вызвало не самые приятные воспоминания, и у меня вызывало отвращение сама мысль о том, что я находилась в этом доме. Но так было надо.

За обедом собрались человек семь, в большой кухне, но большинство из них быстро рассосалось. Видимо, снова какой-то митинг.

— Эмма, ты почему не ешь. Посмотри, вон какая худая, — теплые глаза Маргарет встретились с моими, и в них было столько заботы, что мне стало неудобно. — Тебе не нравятся мои блюда? Я могла бы приготовить то, что ты хочешь.

Я покачала головой и постаралась выдавить самую мягкую улыбку, на которую только была способна:

— Спасибо, я просто не голодна.

Это было чистой правдой. Я слишком много думала о своей миссии, чтобы пытаться впихнуть себя хоть что-то из еды. Не сегодня. Пожалуй, мне стоило начать действовать. Только как? Что делать? Почему я не подумала об этих проблемах, когда была в кабинете Бредсберри и уверенно заявляла, что вполне способна справиться с этим заданием?

Я растерянно закусила нижнюю губу, переведя взгляд на Брайена. Тот неохотно ковырял одной вилкой в еде и скучающе смотрел в книгу, которую держал во второй. Этот парень все делал с каким-то незаинтересованным видом и ни разу никуда не выходил, как, например, остальные, предпочитая отсидеться дома.

— Брайен, дорогой, поедешь сегодня? — как всегда озабоченно спросила тетушка.

Кроме меня, в кухне остались только она, Брайен и дядя Майкл.

Его глаза лениво посмотрели на тетю поверх книги, а затем пусто вернулись к чтению.

— Пожалуй, останусь, — вздохнул парень.

— Но сегодня мы отправляемся в Форест-Лаун, — мягко настояла она, бросив предостерегающий взгляд на своего мужа, который недовольно хмыкнул. — Навестим Кэмерона.

Брайен сжал челюсть, и свел брови к переносице. Только он хотел открыть рот, как его опередил дядя Майк:

— К тому же, Эмма наверняка захочет почтить родителей своим визитом, — его голос звучал твердо.

Как я уже поняла, речь велась о кладбище в Лос-Анджелесе. Теперь стало ясно, почему Брайен так упирался. Он не был похож на сентиментального человека. Да и далековато отсюда.

— Кэмерону и родителям Эммы уже плевать, навестим мы их или нет, — встрял парень, его пальцы крепко сжали столовый прибор, хотя тон и был спокойным.

Губы тети Маргарет сжались в тонкую полоску, она опустила взгляд на свою тарелку. Повисло практически осязаемое молчание. Я переводила взгляд то на насупившегося Майкла, то на Брайена, с отрешенным видом читавшего свою книжку.

— Да, пусть Эмма еще немного отдохнет, — наконец разрезал молчание тихий голос женщины, она послала мне вымученную улыбку. — Приглядишь за ней. И за Чарли.

Она сложила свою посуду в раковину и, погладив меня по плечу, вышла из комнаты. Ей надо было немного побыть одной. Кэмерон и мои родители были очень важны для нее. И я могла только молча посочувствовать. Несмотря на то, что она протестантка, Маргарет вызывала у меня уважение. Не всякая женщина смогла бы проявить благоразумие и понимание в некоторых деликатных вопросах.

— Брайен, пожалуйста, отложи книгу и поешь нормально, — с металлическими нотками в голосе попросил его дядя Майкл. Под суровым взглядом мужчины парень оторвался от чтения и, не упираясь, положил какой-то бестселлер на стол, потупив взгляд на стакан с водой. Видимо, его содержание Брайена интересовало больше, чем напряженный вздох Майкла, направленный в его сторону. — Почему ты не хочешь съездить? Это не сложно.

Парень опустил голову, его челка была достаточно длинной, чтобы заслонить глаза. Видны были лишь его губы, растянувшиеся в кривой усмешке, совсем не правдоподобной:

— Это бессмысленно. Не люблю долгие поездки.

Майкл тяжело поднялся, взгляд его был устремлен на Брайена:

— Когда ты уже наконец вырастешь? — вопрос не адресовался парню, скорее, он был риторическим, поэтому и остался без ответа.

Мужчина лишь покачал головой, и вышел из кухни, оставляя нас с Брайеном наедине. И только тогда он приподнял подбородок, вновь смахивая волосы, и глядя мне в глаза. На этот раз его взгляд был другим. В нем было много чего, и боль была не исключением.

Брайен негромко хмыкнул.

— Кто такой Кэмерон? — едва слышно спросила я, в первый раз за завтрак подав голос.

Я-то знала, кто это. Кэмерон Стюарт, погиб в возрасте двенадцати лет по той же причине, что и многие десять лет назад — королевский приказ. Однако мне хотелось услышать его версию. Не соврет ли?

Протестант снова немного наклонил голову вбок, притворно улыбаясь.

— Мой старший брат. Он всегда был неудачником, — сказав это, парень запрокинул голову и расхохотался. Смех его не был веселым. — Мне тогда было девять. Возраст, подходящий для инъекции, — неожиданно посерьезнев, внезапно продолжил Брайен. Он отрешенно посмотрел в окно, — Однако мое здоровье оставляло желать лучшего, а Ее Высочеству нужны были самые крепкие. Он был как раз из таких, чертов Кэмерон.

Он замолчал, а я не хотела торопить его. Не сейчас, не когда у него такой вид. Однако когда тишина затянулась, я вновь включила свою бестактность:

— И его отправили во дворец? — осторожно предположила я.

Брайен чуть заметно встрепенулся, будто, несколько мгновений он был вовсе не в этом месте. Видимо, воспоминания нахлынули на него в этот момент.

— Он был идеальным во всех планах, — тон парня ожесточился. — Умный, добрый, бесконфликтный, сильный, все были от него без ума. Родители в нем души не чаяли: «Только послушай, дорогой, сынок сегодня получил высший балл по тесту, учительница его очень хвалила», — похоже, он пытался спародировать высокий голос матери, но вышло у него пискляво. — В общем, многообещающий, — последнее слово из его уст, прозвучало, как ругательство. — Гребанный ангел. А затем он умер, как и все, после впрыскивания. Еще эта записка, переданная слугой, который нес с остальными его пятью коллегами, искусный гроб: «Примите глубочайшие соболезнования».

Он глубоко вздохнул, словно не дышал и вовсе за его длиннющую тираду, и уже более хладнокровным тоном сказал:

— У родителей остался только я, но они так и не вспомнили о моем существовании. Активировали связи, как и множество в то время даркхов, собрали какое-то подобие секты и начали, — он тяжело выдохнул, — устраивать свои дурацкие протесты. Пока не сдохли при нападении на королевских отпрысков.

Сколько в его голосе было той всепоглощающей злобы, нельзя передать словами. Мне оставалось лишь молча кивать, и чувствовать собственную беспомощность по