Игра на чужом поле (СИ) - Иванов Дмитрий

Четвёртый же член правления — абаканский кооператор Толстиков — вообще работает из дома. На самом деле от меня, вернее от Шенина, там ещё числится главный бухгалтер — пенсионер союзного значения, который ради просьбы члена политбюро опять натянул нарукавники. За хорошую зарплату, конечно. Поэтому задавая вопросы вроде «Как дела?», я, по сути, лукавлю. Осип Иванович аккуратно раз в неделю присылает мне отчёты. Не стучит, а именно отправляет подробную сводку по факсимиле моей Аньке. Я даже иногда читаю.

— Какие-нибудь проблемы? Вы что-то долго болтали, — спросила Марта, кивком проводившая Севелина. Она уже стояла одна: мои новые знакомые из СССР ушли.

— Митинг в Тбилиси вчера разогнали. Несколько дней бунтовали, говорят, жертвы есть, — честно ответил я, не видя смысла что-то скрывать. — Ну и по банку тоже вопросы были.

— Ой, сегодня же ещё пресс-конференция! Будут опять на тебя нападать! Ну ничего, я им задам! — воинственно заявила Марта и для пущей убедительности ткнула кулачком по воображаемому противнику.

Смешная она, когда сердится. Переживает подруга, конечно, не за грузин и не за политику, а за меня. И это, черт побери, особенно приятно.

Сейчас у меня есть пара свободных часов, у Марты — машина под… красивой и округлой попкой. Так почему бы нам не прокатиться?

Йоханссон, сидящий за рулём, встретил меня поздравлениями. Всё это время он просидел в машине, но слушал репортаж с турнира по радио! Оказывается, норвежцы организовали радиотрансляцию, и водила уже все знает. Вскоре выяснилось, что знает не только он. Родители Марты тоже оказались в теме и тепло поздравили меня по сотовому телефону. Этот кирпич Марта с собой таскать не любит, и он у неё всегда лежит в машине.

— Насчёт митинга — это правда? — спросил Харальд, пока ещё не пятый, а просто Харальд.

— Да. Говорят, уже и по радио об этом объявили. Ну и из самого Тбилиси был звонок с утра, — ответил я, умолчав о том, что звонили не мне. Зачем загружать человека лишней информацией?

Пока шли бои, меня почти силком вытащили по магазинам и заставили, считай, накупить кучу, на первый взгляд, ненужных вещей. Например, дорогие туфли. Марта сказала, что они идеально подходят к моему костюму. Ей, конечно, виднее. К туфлям добавились ручки Parker и немного косметики — как выяснилось, для подарков.

— Нужным людям! — заявила моя практичная подружка по-русски, что, честно говоря, меня удивило.

Откуда она вообще знает, что в СССР у меня есть «нужные люди»? Я ей про такое точно не рассказывал.

На награждении я с некоторым сожалением узнал, что максимального количества золота нам взять всё-таки не удалось. Ростислав Зауличный, выступавший в весе до 81 кг, свой бой проиграл. Однако настроение Копцева это не испортило: шесть золотых медалей — это как раз запланированный результат для нашей сборной.

— Где ты шлялся? Смотрел, как я его? Знаешь, сколько нам отвалят за победу? А как Ростика засудили, тоже не в курсе? Видел, танцовщица моя пришла? — Цзю, сияющий после своего нокаута во втором раунде, засыпал меня вопросами, словно автоматная очередь.

— Смотри, не спусти на неё все свои призовые, — отшучиваюсь я, оглядывая зал.

Стриптизёршу я, конечно, не узнал. Но в той стороне, куда указывал Костя, вполне уютно устроилась группа из пяти девочек, и каждая из них была вполне себе подходящей «фактуры».

Пялиться долго я, впрочем, не стал — Марта вон как энергично прыгает под финальную песню турнира! Исполняет её вживую какой-то патлатый парень, да ещё и с местной профессиональной бандой музыкантов. Музыка бодрая, заводная, даже меня зацепила. Пели, конечно, на норвежском, но, надеюсь, не что-то вроде: «Москау, Москау, закидаем бомбами, будет вам Олимпиада! Ох-ха-ха-ха-ха!»

Ясное дело, в оригинальной версии песни группы «Чингисхан» таких слов не было. Но народная молва — сила великая, и, будучи школьником, я тоже искренне верил в эту байку.

А дали нам и в самом деле прилично! И как дали — в закрытых конвертах! И не узнать, сколько там, пока сам не откроешь. Наш особист чуть с ума не сошёл от любопытства, пытаясь выяснить сумму.

Я принципиально решил свой конверт пока не вскрывать, но, думаю, там не меньше, чем у Цзю. А в его конверте — десять тысяч крон! На двадцать приватов хватит! Надеюсь, наш молодой талант не спустит всё на одну бабу, а оставит хоть что-то на подарки сослуживцам.

Конвертики дали всем, даже грузину Шалве, который вылетел в самом начале турнира. При мне парень достал из него пятьсот крон, и лицо его буквально засветилось от счастья. Может, посоветовать ему один стриптиз-клуб по соседству? Всё равно тот явно ещё про митинг ничего не знает. Да и тренерский состав наш тоже спокоен.

Кстати, после обеда нас должны будут везти в какой-то музей. Но я от этого культурного мероприятия ловко откосил — мы с Мартой снова поедем в поместье Скаугум. Заодно отпросил Цзю, соврав, что королевская семья пригласила и его тоже. Впрочем, у Кости свои планы, и тот просто попросил меня прикрыть его, что я и сделал. Надеюсь, в неприятности не вляпается.

А сейчас идем на пресс-конференцию.

— Толя, ты можешь не ходить. Пусть Цзю отдувается, — предложил руководитель делегации Евгений Петрович, косясь на принцессу.

— А я бы сходил, — не принимаю подношения я.

От спортсменов, кроме меня и Кости, на пресс-конференции присутствует ещё наш тяж Белоусов. Ну, этот боксер всегда смотрится отлично — мощный, с правильными чертами лица, не чета моей хулиганской морде или смуглому Костиному лицу. Он и отвечал на первый вопрос, заданный некрасивой полной девушкой о том, что ему больше всего понравилось в Норвегии.

— У вас отлично кормят («Ха! Скажи спасибо моей Марте, которая добавила денег на питание», — усмехнулся про себя я). Особенно понравилось блюдо под названием «какер».

Костя рядом прыснул от смеха, а вот журналистам ответ Белоусова явно пришёлся по душе. Надо же, их исконное норвежское блюдо похвалили, да ещё так искренне! В зале даже зааплодировали. А толстуха, явно сожравшая не одно ведро этого самого «какера» вообще расплылась в счастливой улыбке, уверяя, что это и её любимое блюдо тоже!

Но тут все просто — дело в том, что Евгений в Осло никуда особо не ходил. Гостиница и Дворец спорта — вот и весь его маршрут. А тут, видишь, как удачно вышло — и с ответом угадал, и впечатление о себе хорошее оставил!

А дальше некий толстячок в роговой оправе, явно привыкший рыть носом землю в поисках сенсаций, умудрился испортить всю атмосферу пресс-конференции одним-единственным вопросом. Начал вроде бы невинно, но как ловко вывернул!

— У меня вопрос к Тсю, — перековеркал фамилию моего друга он, с умным видом поправляя очки. — Скажите, вы какой национальности? Я знаю, что СССР — многонациональная страна, и мне просто интересно.

— Я русский! — твёрдо ответил Цзю с убежденностью эфиопа Баклажана из «Жмурок».

— Значит, не грузин? Просто я узнал, что ночью в Тбилиси советские военные разогнали митинг… — не унимался гаденыш.

«Вот сука!» — пронеслось в голове. Этот журналист явно пытался зацепиться за тему, которая к турниру вообще никакого отношения не имела.

Я невольно напрягся, чувствуя, как обстановка накаляется.

— У вас есть вопросы по боксу? — решил перехватить инициативу, стараясь улыбаться. — Или вы сюда политинформацию проводить пришли?

Глава 22

— Я отвечу! — Копцев резко поднялся, словно гвоздём его под сиденьем укололи. — Нет никаких сомнений: этот митинг, да ещё с такими лозунгами, организовали враги советской власти!

Он окинул взглядом зал и добавил с такой уверенностью, будто лично видел заговорщиков:

— И даже если его ещё не разогнали, то давно пора это сделать! Это я вам как коммунист говорю!

— Попрошу следующий вопрос, — улыбнулся белоснежной улыбкой ведущий.

— У меня вопрос к Анатолию по поводу боксёрских клубов… — с готовностью подалась вперёд молодая девушка с блокнотом и ручкой наготове.