Расплата - Ли Ванс

— Вероятно, основная идея здесь в том, что жизнь становится осмысленной только тогда, когда человек помогает другим, — говорит мистер Розье. — Например, жертвует деньги на библиотечные программы для детей, которых даже не знает.

— Хорошая мысль. — Мне не терпится продолжить свои исследования. — Я был бы вам благодарен, если бы вы показали мне, где я могу подключиться к Интернету.

— Разумеется. — Он встает. — Я здесь для того, чтобы помочь вам.

25

Мистер Розье отводит меня вниз по лестнице. Мы спускаемся на два пролета и оказываемся в плохо освещенном подвале, заполненном стеллажами с книгами. Здесь затхлый, но сухой и достаточно теплый воздух. В дальнем конце подвала, возле высокого решетчатого окна, стоит поцарапанный деревянный стол с компьютером и настольной лампой с потрескавшимся зеленым абажуром. Мистер Розье включает лампу, и на столешницу падает ромбовидное пятно желтоватого света.

— Вам нужно что-нибудь еще?

— Можно бумагу и ручку или карандаш?

Он открывает ящик стола, в котором лежат погрызенные ручки и несколько листиков дешевой писчей бумаги со штампом магазина, торгующего разными мелочами для катеров.

— Чего только люди не забывают у нас, — поясняет дедушка Кейши. — Финансирование очень ограничено. Мы стараемся жить чем Бог пошлет. — Он смеется скрипучим, резким смехом.

— Спасибо, — говорю я. — Я очень благодарен за все, что вы делаете для меня.

— Не за что. Я заскочу к вам немного позже.

Мистер Розье медленно поднимается по лестнице, а я вынимаю свой новый мобильный телефон и проверяю, как он здесь принимает. Сигнал слабый, но сгодится. Я набираю номер Гарвардского клуба, а затем — своей голосовой почты. По-прежнему ничего. Разочаровавшись, я включаю компьютер, захожу в почтовый ящик, который я создал на Yahoo, и скачиваю каталог Андрея. Я щелкаю на нем и натыкаюсь на диалоговое окно, требующее ввести пароль.

Дмитрий говорил, что код сигнализации Андрея совпадал с его паролем для входа в компьютерную сеть, просто цифры были заменены буквами. Если мой друг использовал тот же пароль, чтобы защитить свой каталог, я, вероятно, смогу вычислить его. Сначала я ввожу цифровой код сигнализации — 8657869 — надеясь, что мне повезет. Увы. Тогда, сверяясь с клавиатурой на мобильном, я записываю на листке бумаги группы букв, стоящие под каждой цифрой на клавиатуре, и внимательно рассматриваю их. TUV — MNO — JKL — PQRS — TUV — MNO — WXYZ. Надеюсь, слово-пароль Андрей загадал на английском, а не на русском или немецком языке. И хотя можно составить тысячи буквосочетаний, только ограниченное число комбинаций гласных, согласных и суффиксов будут обладать смыслом. Я молча артикулирую различные комбинации, решив быть терпеливым. Внезапно у меня с языка срывается знакомая комбинация, и я резко выпрямляюсь на стуле. T-O-L-S-T-O-Y. Мое сердце колотится от радости, я ввожу имя в компьютер и нажимаю кнопку ввода. Перед моими глазами на экране открывается таблица Excel. Она включает десятки взаимосвязанных страниц, в каждой из которых — сотни записей. Это очень напоминает финансовую ведомость. Взволнованный тем, что наконец-то нашел что-то, что в состоянии понять, я беру ручку и начинаю делать записи. Возможно, в конце концов Толстой и поможет мне раскрыть убийство Дженны.

После получаса кропотливой работы с таблицей я понимаю, что страницы передо мной — записи торгов со стороны компании «Терндейл» и пяти клиентов. Около половины деятельности купли-продажи происходило в русских ценных бумагах, стоимость которых выражается в рублях, а вторая половина относится к торговле иностранной валютой, в основном между евро и долларом. Я откладываю данные о торговле иностранной валютой в сторону и решаю сконцентрироваться сначала на ценных бумагах. Им посвящена отдельная страница, на которой обозначается их ISIN[28] и где приводится средняя цена, определяемая на конец операционного дня в течение периода в четырнадцать месяцев. Последняя запись относится к августу. Записи торгов и цен связаны с отчетами о текущем положении дел и с совокупной стоимостью портфеля ценных бумаг клиента. Информации слишком много, чтобы разглядеть что-то конкретное помимо того факта, что компания «Терндейл», похоже, получала прибыль. К счастью, Андрей также связал всю отчетность по торговой деятельности с серией страниц, детализирующих движение денежных потоков. Один австралийский профессор, безумно влюбленный в свое дело, научил меня основам судебной бухгалтерии в мою бытность студентом Школы бизнеса, причем его основополагающее правило звучало так: всегда следуй за деньгами.

Я только начал следить за перемещением денег, но уже заметил странное и зловещее противоречие. Записи торгов относятся к компании «Терндейл» и пяти клиентам. Следовательно, деньги должны перемещаться между шестью банковскими счетами. Я еще раз все пересчитываю, зная, однако, что не ошибся. Денежные потоки перемещаются между семью счетами. Мой профессор по бухучету провел у нас одно занятие по мошенничеству, начав с рассказа о сети супермаркетов, которая по причине кражи постоянно теряла десять процентов выручки в одном из своих отделений. Только потратив много времени и денег на охранников и камеры слежения, они наконец обратились за помощью к своему бухгалтеру. Бухгалтер прошелся по магазину и сразу же заметил, что менеджер каждый день присылал информацию по проданному товару с девяти касс, в то время как в супермаркете их было десять. Мораль, согласно моему профессору, такова: любое мошенничество становится очевидным, стоит только признать его возможность. С тяжелым сердцем я снова поднимаю ручку, страшась того, что мне предстоит узнать.

Несколько часов спустя приглушенный кашель, донесшийся от темных стеллажей за моей спиной, вырывает меня из моих мрачных размышлений. Повернув голову, я вижу мистера Розье, приближающегося ко мне с белой керамической кружкой в руке.

— Вы здесь уже довольно долго сидите, — поясняет он, ставя передо мной кружку. Стершиеся золотые буквы на ней складываются в надпись: «Самый классный дедушка в мире». — И я подумал, что вам захочется попить свежего кофе.

— Спасибо.

Я откидываюсь на спинку стула и тру лицо обеими ладонями, стараясь не задеть синяк. Уже спустились сумерки, и через подвальное окно на уровне земли над моей головой в комнату падает мерцающий свет фонаря. У меня болит шея, и я поворачиваю голову влево и вправо, стараясь хоть немного снять напряжение в спине и плечах.

— У вас усталый вид, — обеспокоенно замечает мистер Розье. — Может, вам стоит сделать перерыв, перекусить чем-нибудь?

— Я уже почти закончил с этим делом. Мне осталось вычислить только один момент.

— Я могу помочь?

— Возможно, — отвечаю я, подняв на него глаза. — Был ли Толстой или кто-то из его последователей известен под именем «добрый отец»?

— Насколько мне известно — нет, — отвечает мистер Розье, подняв брови. — А что?

— Я пытаюсь получить доступ к счету на французском веб-сайте, но система требует ответить на дополнительный вопрос. — Я поворачиваю экран монитора так, чтобы мистеру Розье было видно, и прикасаюсь пальцем к экрану. — Вот здесь. Эта фраза переводится как «Введите свое личное слово», а если нажать на кнопку рядом с надписью, система дает подсказку.

— «Bon papa», — говорит он, и теперь, когда он читает с экрана, акцент, который я заметил раньше, становится более отчетливым.

— Вы говорите по-французски?

— Более или менее, — отвечает мистер Розье, все еще изучая монитор. — Я родился и вырос на Гаити, а там говорят по-креольски. Когда настоящие французы слышат мой выговор, они затыкают уши и стонут. — Он поднимает руки и изображает на лице культурный шок. Я устало улыбаюсь ему, но веселье уже уходит с его лица. — Вы пытаетесь получить доступ к банковскому счету в Люксембурге. Зачем вам это?

Это седьмой счет, тот самый, который разрушил мою веру в Андрея. «Терндейл» и их клиенты покупали и продавали ценные бумаги с бешеной скоростью, но почему-то все денежные потоки в результате оказывались в Люксембурге. Андрей вел электронную документацию по этому счету вплоть до августа, и у меня не оставалось сомнений по поводу того, кому данный счет принадлежал. Поездка, которую Андрей предпринял в Рим, где мы с ним виделись в последний раз, была оплачена карточкой, обслуживающей счет в Люксембурге.

— Я ищу старого друга, — отвечаю я, тщательно подбирая слова. — Того парня, которому принадлежит книга Толстого. Если я смогу получить доступ к его счету он-лайн, возможно, мне удастся понять, на что он в последнее время тратил деньги, и таким образом отследить его. Мне известны номер счета и пароль, но дополнительный вопрос поставил меня в тупик.