Стрела Кушиэля. Редкий дар - Жаклин Кэри

Выбор третьей персоны для свидания с Алкуином был поистине гениален. Помня, как протекал аукцион, Сесиль Лаво-Перрин купила услуги Алкуина на вечер дня рождения Мьеретт но Оркис и презентовала имениннице свой подарок полностью обнаженным, за исключением обвивавшей его красной ленты. По слухам, эхо смеха Мьеретт долго не смолкало под стропилами крыши.

Позже многие восхищались ловкостью Делоне, наглядно продемонстрировавшего всем и каждому, что его протеже смог прельстить даже преуспевшую служительницу Двора Ночи, — конечно, немаловажное достижение, но главное я вижу в другом. С того свидания Алкуин вернулся усталым и улыбающимся. Пусть он и сыграл роль подарка, обязанного ублажить Мьеретт но Оркис, но она, согласно канону Дома Орхидеи, владела таинством дарения радости в ритуале почитания Наамах и своим искусством щедро поделилась с Алкуином. Я до сих пор помню нежную улыбку, которую Алкуин старался скрыть от Делоне, и разговор, состоявшийся в тот день между мной и покровителем.

Делоне позвал присоединиться к нему во внутреннем дворике, где предпочитал устраивать все значимые события. Я скромно присела на диван, ожидая, пока учитель начнет беседу, а он, заложив за спину руки, обходил колоннаду.

— Знаешь, ко мне обращались с вопросами, Федра, — сказал он, не глядя на меня. — С вопросами о тебе.

— Нет, не знаю, милорд. — Я не лгала: ни он, ни другие домашние ни разу об этом не упоминали, хотя мой день рождения миновал несколько недель назад, что усугубило мои ожидания. Я задумалась, а знал ли Алкуин, и мысленно дала зарок устроить ему хорошую взбучку, если выяснится, что он был в курсе дела.

— Представь, интерес к тебе довольно велик. С самого дебюта Алкуина. — Теперь Делоне искоса смотрел на меня. Был ранний вечер, и топазовые искорки в серых глазах учителя явственно поблескивали в длинных солнечных лучах. От волнения мне было сложно сосредоточиться на его словах. — Боюсь, как бы ты не обиделась, если я приму одно из поступивших предложений.

Это привлекло мое внимание.

— Милорд! — выдохнула я, едва осмеливаясь верить услышанному. Мне уже начинало казаться, что мое созревающее тело так и высохнет на лозе никем неотведанным. — Нет, милорд, я не… я не обижусь.

— Я так и думал. — На этот раз во взгляде Делоне промелькнул озорной огонек. — Но есть один момент, который необходимо прояснить прежде, чем ты начнешь ходить на свидания. Тебе необходим сигнал.

Я не поняла, о чем он.

— Милорд?

— Дидье разве тебе не рассказывал? — Делоне сел. — Это понятие придумали в Доме Валерианы; я довольно долго беседовал с тамошним дуэйном, чтобы выведать все существенные моменты. Иногда гость заходит слишком далеко, причиняя боль служителю. Ты же знаешь, что мольбы о пощаде — это часть игры? Сигнал превыше любых возражений и протестов. Это слово, произнеся которое, ты прервешь сеанс. Ты должна подобрать себе такое охранное слово, Федра. — Наставник посерьезнел. — Если гость не обратит внимания на оговоренный сигнал, то будет повинен в ереси. Такова твоя защита от увечий, от нарушения заповеди Благословенного Элуа. Валерианы советуют выбрать слово, которое не может быть по ошибке принято за элемент любовной игры. Тебе, наверное, нужно время, чтобы подумать?

Я покачала головой, и с моих губ само собой сорвалось:

— Гиацинт.

В первый и, возможно, в последний раз я застигла Делоне врасплох.

— Твой тсыган? — Даже если бы наставник не сидел передо мной лицом к лицу, я распознала бы крайнее изумление по его тону. — И это первое, что приходит тебе в голову при мысли о защите?

— Он мой единственный друг. — Я упрямо не отводила взгляд. — Все остальные чего-то от меня хотят, даже вы, милорд. Если желаете, чтобы я выбрала другой сигнал, сами назовите, какой. Но вы спросили, и я ответила.

— Нет. — Спустя секунду Делоне пожал плечами. — Почему бы и нет? Довольно неплохой выбор; вряд ли кто узнает, что, произнося это слово, ты имеешь в виду незаконнорожденного тсыганского прорицателя. Я впишу этот сигнал в твой договор и доведу до сведения твоих гостей.

Было ясно, что мой выбор заставил Делоне призадуматься; даже возникла мысль, а не приревновал ли он. Я на это надеялась, но не осмелилась продолжать нечаянную тему.

— Кто же спрашивал обо мне? — поинтересовалась я. — И чье предложение вы намерены принять, милорд?

— Предложений поступило несколько. — Делоне снова встал и зашагал по дворику. — Почти все соискатели обратились ко мне не напрямую, а через третьи или даже четвертые руки, что совсем не удивительно, когда речь идет о таких особенных… талантах, как у тебя. За единственным исключением. — Он нахмурил брови и неохотно посмотрел на меня. — Хильдерик д’Эссо сделал предложение лично.

Услышав имя, я тут же вспомнила лицо его обладателя. Почувствовала, как тело напряглось, но сказала лишь:

— А ему-то это зачем? Он ненавидит вас, и для него не секрет ваши устремления, милорд. Он делал ставки на Алкуина только чтобы подзадорить других участников.

— Нет, не только. Ему нравится видеть разочарование и унижение, ему нравится причинять боль. — Делоне снова сел. — Д’Эссо охотник и игрок, при этом он довольно искусен в интригах и достаточно умен, чтобы догадаться: ты нацелена что-то у него выпытать. Он наверняка рассчитывает съесть приманку и соскочить с крючка, оставив меня с носом. Д’Эссо слишком высокомерен, чтобы упустить шанс завладеть таким трофеем как ты и попутно вдобавок уколоть меня.

— Так что же я должна у него выпытать? Что вам хочется узнать? — довольно простой вопрос с глубоким подтекстом. Да, мне в обязанность вменялось не только доставлять удовольствие во имя Наамах, претерпевая боль, но и служить Делоне — для этого он и купил мой туар. Неважно, что покровитель умалчивал о первопричинах, мы с Алкуином уже давно усвоили: больше всего наставник ценил нас за сведения, которые мы могли для него добыть.

— Пока просто слушай все, что он сболтнет, — мрачно наставлял Делоне. — Д’Эссо занимает высокий пост в Казначействе; все до одного документы, договоры и назначения проходят через его руки. Он знает, кто о чем просит и что обещает взамен. Знает, кого назначат на какую должность и по каким причинам. И, скорее всего, знает, кто извлек выгоду из смерти Изабель л’Анвер.

— И Эдми де Рокай? — Желудок сжался, когда я произнесла имя первой нареченной принца Роланда. Делоне проницательно посмотрел на меня.

— Гибель Эдми де Рокай сыграла на руку Изабель л’Анвер, — тихо сказал он, — как и тому же Хильдерику д’Эссо, поскольку он получил свой пост вскоре после свадьбы Изабель и Роланда. Спрашиваешь, что бы я хотел узнать? Я хочу знать, кто теперь дергает за ниточки д’Эссо. Изабель мертва, так кому же он служит и почему? Выведай это для меня, Федра, и я буду тебе премного обязан.