Стрела Кушиэля. Редкий дар - Жаклин Кэри

— Так ты действительно такая, как говорится в легендах, да? — зависть в его голосе смешивалась с затаенной жалостью. — Надеюсь, Делоне тщательно выберет, с кем подписывать договор. Идем, покажу тебе верхние уровни.

Экскурсия по Дому Валерианы продолжалась еще довольно долго. Мы прошли через множество помещений: будуары в восточном стиле, ванные, причудливый сад, королевские покои, гарем, тронный зал, кладовку с упряжью, даже детскую, где Дидье поспешил заверить, что Дом Валерианы соблюдает законы Гильдии о допустимом возрасте для служителей Наамах. Во флагелларии он долго распинался о различных типах инструментов — хлыстах, кнутах, мартинетах, ремнях, семихвостках, бичах, березовых розгах, стеблях тростника, ремешках и тростях.

— Конечно же, — со вздохом поделился он, — многие гости предпочитают пользоваться своими приспособлениями.

За все это время я не увидела ни единого посетителя. Во Дворе Ночи было принято обеспечивать уединение, но Дом Кактуса многие завсегдатаи расценивали как своего рода светскую гостиную, где можно встретиться с друзьями и знакомыми и насладиться приятной компанией вдобавок к купленным услугам. Напротив, Дом Валерианы славился своей скрытностью. По словам Дидье, иногда они организовывали праздники и балы, но для очень узкого круга избранных гостей.

В конце обхода я порадовалась, что судьба привела меня к Делоне, а не в Дом Валерианы. Хотя многое из увиденного меня заинтриговало, тамошняя жизнь показалась мне монотонной и скучной без той перчинки таинственности и опасности — и даже проклятой зубрежки, — которая была мне обеспечена при Анафиэле Делоне. Любые проявления непослушания или мятежности в обитателях Дома Валерианы подавлялись с раннего детства, да и как иначе, если их девиз «Я покоряюсь»? Но могучий Кушиэль помогает не тем, кто безропотно сдается, а тем, кто стоит на своем и готов рискнуть, готов пострадать в агонии поражения. В это я верила тогда и верю до сих пор, хотя, возможно, и не полагалась бы так на помощь свыше, знай я заранее хоть отчасти, сколь долгий и трудный предстоит мне путь. В любом случае, можете не сомневаться, что хотя я и покинула Дом Валерианы не обогатившись опытом, зато сильно там просветилась в вопросах своего искусства.

Я вернулась в дом Делоне переполненная новыми знаниями и, к своему разочарованию, обнаружила, что он собрал друзей на скромный ужин и все разговоры ведутся исключительно о круархе Альбы. Но меня утешило, что покровитель пребывал в хорошем настроении и пригласил меня сесть на диван рядом с собой.

— Что ж, если ты достаточно выросла, чтобы приступить к служению Наамах, тебе стоит послушать, что здесь говорится, — произнес Делоне, приглашающее похлопывая по соседней подушечке. Он остался в элегантном костюме, в котором ездил ко двору, и слегка раскраснелся от хорошего вина и занимательной беседы. — Ты знаешь графа де Фурсэ, конечно же… Каспар, поклонись Федре, она уже почти леди… и нашу поэтессу Телезис... о, несравненная, я незрим в твоей тени… это Квинтилий Русс из Эйсанда, лучший адмирал всех времен и народов, а рядом высокородный Перси Ланьяс, граф де Сомервилль, о котором ты не раз слышала.

Не помню, что я проблеяла — скорее всего, нечто бессвязное, — когда встала, чтобы присесть в реверансе. Я привыкла к Каспару Тревальону — воспринимала его почти как дядюшку (в той степени, насколько вообще могла представить себе родню); Телезис де Морне внушала мне благоговение, хотя я нередко ее видела. Но новые лица… командующий флотом Эйсанда был легендой трех народов, а граф де Сомервилль — принцем крови, который вместе с принцем Роландом и принцем Бенедиктом возглавлял атаку на скальдов. По общему мнению, если королю когда-нибудь потребуется назначить верховного военачальника, никого лучше графа де Сомервилля не сыскать.

Передо мной был герой легенды, слышанной еще в детстве, и я ожидала, что граф окажется дряхлым, вроде короля, но он выглядел не старше пятидесяти — крепкий и здоровый, с сединой, серебром поблескивающей в золотистых волосах. От него едва уловимо пахло яблоками; позже я узнала, что это отличительный признак потомков Анаэля в целом и рода Сомервиллей в частности. Вельможа доброжелательно улыбнулся, чтобы я не так робела.

— Ангуиссетта Делоне! — воскликнул Квинтилий Русс, жестом подзывая меня к своему дивану, на котором уже сидел Алкуин. Адмирал взял мое лицо в ладони и крепко поцеловал, а затем с улыбкой отпустил. Его обветренное лицо рассекал толстый рубец шрама, оставленного лопнувшим тросом, голубые глаза ярко сверкали. Я не могла определиться, красив он или уродлив. — Жаль, что меня не привлекает боль, а? — Он похлопал Алкуина по коленке, и мой товарищ безмятежно улыбнулся. Очевидно, грубовато-добродушный адмирал пришелся ему по нраву. Алкуин ценил откровенность. — Ну, ученица паука, как думаешь, почему Старший Брат пропустил круарха?

Потребовалась секунда, чтобы догадаться, что пауком Русс назвал Делоне, и вспомнить, что Старшим Братом моряки именовали Хозяина Проливов, правившего с Трех Сестер.

— Будь мне под силу на это ответить, милорд, — вздохнула я, устраиваясь на диване рядом с Делоне и поправляя юбки, — я была бы не ученицей, а наставницей.

Адмирал разразился хохотом, остальные тоже засмеялись. Делоне погладил меня по голове, улыбнулся и сказал:

— Квинтилий, друг мой, если на этот вопрос не можешь ответить ты, то никто из нас тем более не сможет. Разве что наша любезная муза?.. — Он вопросительно посмотрел на Телезис, которая тряхнула темными волосами.

— Мне он позволил пройти ценою песни, — сказала поэтесса, и ее звучный голос пленил нас всех. «Конечно, — сообразила я, — она ведь жила в ссылке в Альбе, и поэтому, скорее всего, приглашена сегодня сюда». — Один раз туда, и один — обратно. Думаю, все зависит от его прихотей. Какой каприз Хозяина Проливов удовлетворил круарх Альбы? Вот в чем вопрос.

Алкуин кашлянул. Еле слышно, но все тут же примолкли.

— Они говорили о каком-то видении. — Он сконфуженно посмотрел на Делоне. — Я находился близко к альбанской делегации, но очень трудно одновременно аккуратно записывать и прислушиваться, милорд. Но я смог уловить слова о видении, сестре короля, черном кабане и серебряном лебеде.

— Сестра короля, — скривился Квинтилий Русс. — Разрази меня гром, Лионетта? Что она на этот раз затеяла?

— Нет, нет, — покачал головой Алкуин. — Сестра круарха, короля пиктов, мать его наследника.

— Лионетта никак с ней не связана, — добавил капитан Тревальон, — но я видел, как она взяла жену круарха под свое крылышко, или, если точнее, лапу. Так и хотелось предупредить бедняжку, что в этих бархатных подушечках прячутся острые когти.